Я медленно расстегивала мокрый, сильно отяжелевший от влаги камзол. Пуговицы скользили в пальцах, неохотно поддаваясь моим усилиям. Мои спутники замерли, молча следя за моими движениями и гадая, откуда я набралась этой уверенности. Но я ничего не знала наверняка — я действовала по наитию, следуя неведомо откуда появившемуся чутью. А может, оно родилось вместе со мной и являлось естественным свойством моей души, до сего дня тихонько дремавшим в ее глубинах? Как бы там ни было, но полы одежды наконец-то распахнулись, являя нашим взорам Звезду моей души, второй луч которой налился серебристо-мерцающим светом, чистым и голубым, словно морская вода. И тогда я поняла, куда исчезло излучаемое раковиной сияние… Оно перешло в звезду, подведя черту под моим вторым испытанием, успешно пройденным и завершившимся. Нет, почти завершившимся…
Я глубоко вздохнула и удовлетворенно посмотрела на своих друзей:
— Вот теперь мы можем отсюда выбираться!
Раньше я даже и не подозревала о том, что водой можно управлять.
Но теперь, стоя в лодке и читая заклинание, поворачивающее вспять течение подземного канала, я не забывала мысленно благодарить послушно подчиняющуюся мне стихию, одновременно с этим вычерчивая пальцами руны контроля над водой. Магия буквально бурлила внутри меня, наполняя тело легкостью, а душу — гордостью за осознание огромной силы, доставшейся мне, которую я поклялась направить сугубо во благо нашего мира.
Нет, я не стану карать тех, кто совершил злодеяния, и не буду судить виновных, ибо я не имею на это морального права. Никто из нас не безупречен, а значит, никто не наделен прерогативой оценивать чужие поступки. Пусть лучше нас рассудит само время, как пела Лорейна. Уж время-то точно решит, кто прав, а кто виноват, и каждому воздаст по заслугам.
Человека красит не благозвучное имя, не слава его предков и не титул, человека красят его свершения и тот след, который он оставит в этом мире. Вот поэтому-то одни из нас канут в небытие, а другие останутся жить в веках, став героями баллад и легенд. Но пока, здесь и сейчас, я буду поступать так, как велят мне совесть, долг и предназначение. В конце концов, до того как стать легендой, еще нужно успеть ее сложить… А посему я хочу принести в этот исстрадавшийся мир милосердие, незамутненное, словно морская вода, и любовь, которая превыше всего. Я хочу дать этому миру возможность начать все заново, искупив прежние грехи и ошибки…
Голос Ребекки вывел меня из задумчивости, возвращая на бренную землю:
— «Йохана — повелительница вод» — здорово звучит! — иронично-уважительно ухмыльнулась воительница, с легкостью орудуя веслом.
— Не говори ерунды, подруга! — сконфуженно отвернулась я. — Повелевать — это скучно. Дружить гораздо интереснее и приятнее…
— Я желаю тебе никогда не поддаваться соблазнам, которые таит в себе власть, — серьезно посмотрел на меня Беонир. — Власть меняет людей, чаще всего необратимо и отнюдь не в лучшую сторону. Вспомни Сильвану и Чаншир…
— Вспомни моего деда Финна Законника! — тихонько подхватила Ребекка. — Все они были неплохими ребятами, но лишь до тех пор, пока не получили власть. А ведь их возможности даже близко рядом с твоими не стояли!
— Я никогда не стану такой, как они, — клятвенно заверила я, с признательностью сжимая горячие ладони своих друзей. — Я никогда вас не разочарую и не причиню никому вреда, надуманно или без умысла, по неосторожности. Я вам это обещаю!
Над Зачарованным побережьем уже сгустилась глубокая ночь, когда мы достигли суши и, пошатываясь от усталости, ступили на нагревшийся за день песок. Нас встречали двое: мужчина в расцвете лет, кряжистый и плечистый, в коем я сразу же узнала кузнеца Туррана, и седой как лунь чародей Альсигир. Теперь-то я поняла, что именно они и были теми загадочными незнакомцами, которые укладывали меня в Непотопляемый Челн и отравляли на встречу с судьбой.
— Свершилось! — Альсигир восторженно воздел руки к темному небу. — Хвала Неназываемым, позволившим мне дожить до этой долгожданной минуты. Девочка, ты не только стала Наследницей всех трех эльфийских кланов, но и наполнила силой сердце короля Арцисса, возродившееся в Звезде твоей души. А я выполнил просьбу Лаллэдрина и тоже немного тебе помог…
— Вы скромничаете, уважаемый Альсигир! — Я низко склонилась перед старым магом, ладонью прикрывая ярко мерцающую во тьме звезду. — Я узнала ваш голос. Это вы спасли меня от гибели, научив дышать под водой. Полагаю, Лаллэдрин не ошибся, именно вам поручив столь важную миссию — быть моим проводником и наставником!
Старый чародей польщенно улыбнулся, скромно поглаживая седую бороду.
— Я узнала ваш голос. Это вы спасли меня от гибели, научив дышать под водой. Полагаю, Лаллэдрин не ошибся, именно вам поручив столь важную миссию — быть моим проводником и наставником!
Старый чародей польщенно улыбнулся, скромно поглаживая седую бороду. Очевидно, мои сердечность и почтение глубоко тронули его доброе сердце. Стариков, как правило, уже совсем мало заботят деньги и слава, им нужны лишь наше внимание, уважение и любовь. В молодости мы не понимаем столь очевидных вещей, наивно надеясь, что сами-то уж точно навечно останемся юными, здоровыми и красивыми, а скорбная пора старости обойдет стороной наши бесшабашные головы. Но разве кому-то удается обмануть время?
— Клянусь всеблагим Шарро, я узнаю в голосе Наследницы интонации моего погибшего друга короля, а в ее поведении — его благородные манеры! — расчувствованно прослезился Турран. — Приказывай, девочка, и мы выполним любое твое указание.
— Я хочу увидеть короля Адсхорна, — не приказала, а попросила я. — Кажется, нам есть о чем поговорить… Уверена, после этого разговора жизнь на Зачарованном побережье станет намного проще и приятнее.
— И это все? — изумленно выпучил глаза кузнец. — Все так просто?
— Еще проще, чем вы думаете, мастер, — ободряюще улыбнулась я.
Мои собеседники недоуменно замерли, заинтригованные этими словами.
— Не стану испытывать вашу сообразительность, — пообещала я. — В заброшенной эльфийской Библиотеке, в спешке покинутой чародеем Лаллэдрином, я нашла Первую Книгу, написанную самими Неназываемыми, а в ней — короткую записку о предназначении слез Эврелики… — Тут я сняла с шеи жемчужное ожерелье и развязала нить, удерживающую драгоценные бусины. Не знаю, которая из них должна считаться первой, поэтому решила снова положиться на свое чутье. Закрыв глаза, я, не глядя, сдернула с нити одну из жемчужин и бросила в море…
— Одна — гладь моря усмирит! — громко продекламировала я.
Жемчужина беззвучно канула в волны… Сначала нам показалось, что на берегу не происходит ничего необычного, но море вдруг бурно набежало на линию прибоя и тут же смиренно отпрянуло назад, словно извиняясь за свою прежнюю непокорность.
— Неужели эльфы Полуденного клана смогут снова беззаботно плескаться в водах Великого моря? — робко вопросил Альсигир.
— Да, разумеется! — Я пожала его дрожащие пальцы, несмело ищущие моего прикосновения. — А иначе ради чего мы прошли через эти испытания?
— Братья и сестры! — принялся громко созывать соотечественников кузнец Турран, нарушая ночную тишину. — Выходите из домов, море ждет нас!
