— Любаша, я сам жокей, понимаю… — Сергей вновь повернулся к девушке, и она увидела у него на лице искреннее страдание. — Но и вы тоже поймите… Дело-то в чём… У этого коня кровь… Таких генов в России больше ни у кого… Его за границу — это покруче, чем когда немцы «Янтарную комнату» стырили…
Люба долго молчала, потом предложила:
— Давай, может, на «ты»?.. А насчёт того, чтобы официальным путём, вы случайно не думали?..
— Ага, — хмыкнула Аня. — Ящик надо меньше смотреть. Сергей невольно вспомнил непобедимого Нико. Вот кто на раз-два отволок бы шведа в участок. В наручниках. Или ещё круче: «Лицом к стене! Руки на затылок! Ноги на ширину плеч…» Или вовсе по-нашенски — в морду хресь!.. Но за пределами «ящика» тот же швед любому Нико рученьки-ноженьки пообрывает…
— Ну ты сама посуди, — продолжала Аня. — Он гражданин Швеции. По бумагам конь — его собственность. Факт преступления ещё доказать надо. И даже если докажем, коню мигом… несчастный случай устроят. И его не вернёшь, и швед сухим из воды… Вот мы и решили… Глубокую разведку провести…
— Люба, давай рискнем. Помоги… — без особой надежды подал голос Серёжа.
— Ой, ребята. И что я на метро не поехала?.. Это ж скандал может выйти. Международный. И я с работы, как пробка из…
— Так давай высажу! — Анна затормозила до того резко, что с заднего сиденья чуть не обрушилась заботливо упакованная корзина. «Тойота» вильнула по проезжей части и остановилась у тротуара. Вблизи действительно виднелась станция метро.
Некоторое время Любаша сидела молча, не торопясь, впрочем, вылезать из машины. Потом обидчиво проговорила:
— Ты за своим языком лучше последи, а то знаю я тебя, мигом всем выболтаешь! Чтобы мне никому там ни слова! Понятно?..
«Тойота» взвизгнула покрышками и опять сорвалась с места…
Конюшня уже спала.
.
«Тойота» взвизгнула покрышками и опять сорвалась с места…
Конюшня уже спала. При подъезде ко Дворцу спорта девчонки нацепили карточки «Оргкомитет» и «Ветслужба» (Аню снабдила запасливая Любаша). Сергей полез было в карман за своим виповским пропуском…
— Ты что!.. Светиться!.. — схватила его за руку Аня. — Ничего себе, «важный персон» по ночам на конюшню таскается!.. Мы вот что… Ты машину водить не разучился ещё?
— Ну… нет вроде…
— Тогда будешь у нас сегодня шофёром. Ты наш знакомый и подвёз нас с Любашей на службу. Понял?
Они поменялись местами. Сергей не впервые управлялся с «Тойотой» и «выслал» её с места так, что Аня даже забеспокоилась:
— Тише ты, сумасшедший! Вещь японская, нежная, цены немалой. Не оторви старушке колёсики…
Вскоре Сергей свернул к «Юбилейному» и лихо затормозил перед шлагбаумом, которого не было в их с Аней первый приезд. И вот тут, надо сказать, у него ёкнуло сердце: у въезда сидело на раскладных стульчиках несколько человек — охрана и дежурный администратор. Этот последний был долговязый и чем-то смахивал на давешнего оргкомитетчика: что, если узнает?.. Собственно, ничего страшного не должно было произойти, ибо замыслы замыслами, но ни к каким противоправным деяниям они приступить ещё не успели. Жокей, однако, успел ощутить себя в центре полномасштабного международного скандала, накарканного Любашей… К его немалому облегчению, сходство оказалось мимолётным. Администратор поднялся на ноги, присматриваясь к сидящим в «Тойоте», — и, естественно, оказался Аниным-Любашиным добрым знакомым.
— А-а, — улыбнулся он, — вторая смена приехала?.. Давайте-давайте, ждём… Кто ещё с вами дежурит?
Люба ответила, и парень пошел поднимать шлагбаум.
— А за рулём кто? — вдруг подал голос омоновец. Он не первый час парился в тяжёлом бронежилете и был сосредоточен и хмур.
Сергею опять показалось, что его криминальные намерения были написаны у него на лбу большими красными буквами, но Аня очень естественно отмахнулась:
— Да так, знакомый один выручить взялся. Я ведь тут у вас, как всегда, заболтаюсь, того гляди на метро не попаду…
Стража законности такой ответ вроде бы удовлетворил, и девушка чувствительно пнула Серёжу коленом — проезжай, мол, пока пропускают!.. Машина юркнула под шлагбаум.
— Что мосты разводятся, помните? — напутствовал Аню дежурный. Потом закрыл шлагбаум и, вернувшись в общество неразговорчивого омоновца, блаженно потянулся: — Ну вот, собираются… Значит, и меня скоро подменят…
Охранник его радости не разделил. Молча закурил и выпустил мощную струю дыма, казавшуюся оранжевой в свете уличных фонарей. Ему-то предстояло здесь припухать всю ночь до утра…
Веткабинет был оборудован со всем шиком, какого можно добиться при вечном российском обыкновении хвататься за обустройство в самый последний момент. Вроде бы евроремонт, вроде бы кожаный диванчик и кресла при нём, офисный стол «под чёрное дерево», современный кнопочный телефон… Всё весьма неплохое, но доставленное и распиханное по углам в такой явной спешке, что «европейский» веткабинет в результате сильно проигрывал уютным обжитым «ветеринаркам» давно работающих конюшен. Очень уж чувствовалось, что предназначен он не для жизни, не для постоянного пользования — так, ночь переночевать…
— Всем привет! — бодро произнесла Любаша.
Очень уж чувствовалось, что предназначен он не для жизни, не для постоянного пользования — так, ночь переночевать…
— Всем привет! — бодро произнесла Любаша. — Заждались?
Две девушки, сидевшие на диване, — ветврачи предыдущей смены — оторвались от телевизора, где с кнутом в руках довершал наведение справедливости благородный цыган Будулай.
— Ой, Любаха? Ты, стало быть, сегодня дежуришь? А с кем?
— С Маринкой. Примчится небось, как всегда, в последний момент… Я вот далеко живу, так я всегда вовремя. Да ещё Анечка, спасибо ей, подвезла…
— Анька, ты, что ли? Приве-е-ет!..
Собравшиеся в кабинете хорошо знали друг друга, лишь Сергей был здесь чужаком. Жизнь выдавала пенки: всего несколько часов назад в этом же спортивном дворце сходная ситуация не доставила ему удовольствия: «позабыт-позаброшен, никто меня не любит»… И, поди ж ты, суток не прошло, а глубокое инкогнито стало весьма даже желательно, и он тихо присутствовал на пороге, не претендуя на Анино общество и не привлекая внимания. Но бутерброду положено падать маслом вниз — девицы дружно уставились на него и потребовали объяснений.
— Это кто? — бесцеремонно разглядывая парня, спросила та, что казалась постарше.
— А, привёз тут меня один, — как бы между делом бросила Анна. — Серёжей зовут. Ну, так как у вас тут? Порядок в танковых войсках?
И Сергей перевёл дух, видя, как улетучивается возникший было интерес к его скромной персоне: подумаешь, очередной ухажёр. Мало ли их за Анькой Смолиной вьётся…
— Пока работка не бей лежачего, — отозвалась девица помладше. И захлопотала: — Чайку, кофейку? Смотрите, как о нас беспокоятся…
На маленьком столике стоял автоматический чайник «Сименс», рядом красовалась большая банка кофе «Голд-Нескафе» и чай «Липтон» в пакетиках. Европа, блин!.. Любаша приподняла белоснежную салфетку, покрывавшую обширное блюдо. Там были разложены сэндвичи, поштучно упакованные в прозрачную плёнку, — с ветчиной, сыром и зеленью. Только сунуть в здесь же стоящую микроволновку, и…
— «Пепси», «Фанта» и минералка в холодильнике, — собирая сумочки, предупредили девицы.
