Шведы сопроводили своё представление лёгким поклоном, и Свена Ульрикссона Сергей вроде бы даже вспомнил: ну да, точно, тот самый фотограф, снимавший их с Заказом сразу после скачки!.. «Прекрасний лёшадь! Super class jockey…» Репортёр, конечно, заметил, как оживились глаза русского парня, и доброжелательно расхохотался. Серёжа тепло пожал его руку.
Что же касается господина Шёльдебранда, то Сергей почему-то ожидал, что у шведского аристократа, одетого со спокойным изыском потомственного придворного, рука окажется мягкой и дрябло-изнеженной — конюший там не конюший, знаем мы эти почётные титулы!.. А вот поди ж ты — на Сергеево осторожное пожатие ответила жёсткая мужская ладонь, работяще-шероховатая, с характерными уплотнениями от частого знакомства с поводом или вожжами. Рука профессионала-конника, тут уж не спутаешь!
Сергей поднял глаза и пристально посмотрел Йону Шёльдебранду в лицо. Лицо было, если присмотреться, обветренное и загорелое. И фигура — лёгкая, сильная, цепкая… Мужчины прекрасно поняли друг друга без слов.
— В молодости — выездка и конкур, теперь больше драйвингом увлекаюсь, — просто ответил аристократ. — Нам, коллегам, не к лицу церемонии, так что называйте меня Йон… О’кей?.. Так вот, нет ли у вас, Сергей, родственников в нашей стране? Знаете ли, я очень дружен с семейством князей Путятиных…
«Супермодель» без устали переводила, поглядывая на невзрачного с виду жокея с пробудившимся интересом.
— Нет, нету, — уверенно ответил Сергей, но потом, задумавшись, уверенность свою потерял: — Ну то есть… наверняка не скажу… Моего отца в войну из Ленинграда в эвакуацию увезли… ребёнком ещё… Родственники потом так и не нашлись. Отец о них толком и не рассказывал… Что он там особо помнить мог, малышом-то… — Тут Сергей наконец отбросил смущение и широко улыбнулся: — А что, чем чёрт не шутит! В те времена у нас княжеское происхождение, сами знаете, не шибко приветствовалось… Зато теперь… Надо будет порыться… Спасибо, в общем, что надоумили!
«Князь из станицы Михайловская, — подумал он при этом. Попробовал вообразить себя таковым и пришёл к выводу: — Жуть!»
Шведы, впрочем, шутки не поняли — перевод был ими воспринят абсолютно серьёзно.
— Если вы не против, я сообщу вашим шведским… скажем пока так, однофамильцам, что встретил в России отличного парня и великолепного жокея Путятина. Я думаю, их это порадует. Если они заинтересуются, пусть наведут справки по истории вашей семьи и её корней в Санкт-Петербурге… Вы не оставите мне на всякий случай свою визитную карточку?
Визитные карточки!.. Сколько раз Сергей собирался их заказать, столько же и забывал. А потом ругал себя последними словами за бестолковость. Переводчица вновь выручила его:
— Господин фон Шёльдебранд, я запишу все данные господина Путятина по-шведски и передам вам. Позвольте? — В руках у неё как по волшебству возникли изящная записная книжка и ручка.
…Аня Смолина выбрала именно этот момент, чтобы вспомнить про своего покинутого кавалера.
…Аня Смолина выбрала именно этот момент, чтобы вспомнить про своего покинутого кавалера. «Топ-модель» вопросительно подняла на неё глаза, их взгляды встретились, и девушки оценивающе, точно героини мексиканского сериала, посмотрели одна на другую. И, опять же как в сериале, крошечный бриллиант в розовом ушке вдруг враждебно сверкнул.
Сергей среагировал моментально.
— Йон, Свен, это Анна, моя подруга, — запросто представил он Аню.
Галантные шведы по очереди раскланялись с Аней и пожали ей руку. Потом попрощались и сразу же исчезли в толпе.
— Кто это? — удивленно спросила Аня.
Сергей напустил на себя великолепную небрежность:
— Да так, шведы знакомые… Журналист один… и ещё Йон фон Шёльдебранд, главный конюший короля шведского…
— Кто-о-о?
— Конь в пальто. Гоф-штал-мейстер… ты слов-то таких не знаешь, — уже откровенно прикалывался Сергей. — Перевожу для двоечниц: главный шведский конюший. А что, у меня не может быть знакомых в королевстве шведском? Мы с Йоном о родственниках моих тут потолковали маненечко…
— О ком?..
— О родственниках. О князьях Путятиных, его близких друзьях.
Анна совсем растерялась:
— Чьих? Кого?..
— Моих. Ну, то есть живут у них там наши дореволюционные князья, Путятины по фамилии, и они друзья Йона фон Шёльдебранда — гофшталмейстера короля шведского, как его там… Карла-Густава. Вот смотри… — И он протянул Анне визитную карточку, оставленную шведом, — маленький кусочек мелованного картона, покрытый золотыми геральдическими вензелями, не очень понятными, но красивыми до невозможности.
— Sorry, [9] — послышалось рядом.
Серёжа и Аня подняли глаза. Рядом снова стоял Свен Ульрикссон.
— I’d like to hand you a little present. It’s for you. Suysk. Derby. Do you remember? Little present for memory, [10] — протянул он Серёже две фотографии. На одной Сергей финиширует; на другой — его запылённое лицо с характерными отпечатками очков; немного сумасшедшие глаза и ужасно счастливая улыбка. И — крупным планом — изящная голова лошади…
— Спасибо… — пробормотал Сергей, не зная, как ещё поблагодарить шведа и зачарованно разглядывая фотографии.
— You are welcome, [11] — просто ответил репортёр. Хлопнул жокея по плечу и мгновенно исчез.
— Ну-ка, дай посмотреть, — потянулась к карточкам Аня. — Ой, какой ты здесь… волосы дыбом… А кóнечка славный. Как зовут-то хоть?
— Кузя… Заказ. Помнишь, я тебе про него…
— Аня? Простите, можно вас на минуту?
Занятые снимками Аня и Сергей разом подняли головы: к ним приближался крупный, несколько тучноватый мужчина, облачённый в официальный чёрный костюм. На лацкане пиджака висела пластиковая карточка со скромной, но весомой надписью: «Директор-распорядитель».
— Конечно, Александр Владимирович… — Аня послушно отошла с ним в сторонку.
Они принялись о чем-то шептаться. Серёжа не слышал о чём, да и не пытался расслышать. Лишь заметил, с каким любопытством директор-распорядитель разглядывал фотографии, оставшиеся у Ани в руках.
Лишь заметил, с каким любопытством директор-распорядитель разглядывал фотографии, оставшиеся у Ани в руках. А потом вынул из нагрудного кармана что-то плоское, смутно блеснувшее — и протянул Анне.
— Ой, Александр Владимирович!.. Спасибо большое, — услышал Сергей громкое Анино восклицание. Было заметно, что девушка удивлена, польщена и обрадована.
— А ты у нас, оказывается, очень важный персон, — вернувшись к Сергею, сообщила Аня. И помахала перед его носом маленькой пластиковой карточкой: — Очень Александр Владимирович интересовался, с кем это тут знатный шведский гость так расшаркивается. А уж как узнал, что ты вообще-то не хухер-мухер, а жокей международной категории… и ажно почти князь, так весь прям расчувствовался и велел тебе передать… От щедрот директорских…
На запаянном в крепкий пластик бэйдже красовалась эмблема «Серебряной подковы» и на её фоне — три крупные буквы: «VIP». [12]
— Я-то думала грешным делом, ты мне мозги компостируешь насчёт гофшталмейстера короля шведского…
— И что мы от этого будем иметь? — Серёжа понюхал картонный прямоугольник, потом попробовал его на зуб. — Бесплатный проход в служебный сортир?..
— И в особой ложе сидеть, и в закрытом ресторане харчиться… пока в дверях не застрянешь. На халяву причём. За счёт фирмы…
