По счастью, Домшлатц никак не отреагировал на одобрительный шум: полное сосредоточение, в котором он пребывал, не позволяло отвлекаться на посторонние звуки. Человек и лошадь одинаково тщательно готовились преодолевать тройную систему, оформленную в виде трёх знаменитых петербургских мостов. Им предстояли три очень трудных и совершенно разных прыжка, но они справились, словно на одном дыхании пролетев над всеми мостами…
Зал снова зааплодировал. Напор и темперамент этой пары явно импонировали зрителям.
Но до конца маршрута было ещё далеко. Снова поворот, а за ним параллельные брусья. Только приземлишься — и тут же опять поворот и сразу «чухонец»…
Безукоризненно одолев параллельные брусья, Конле на единственный миг зазевался, не удержал могучего Домшлатца… и проскочил поворот. В результате пришлось «темпить» коня — галопировать чуть не на месте, чтобы подойти к препятствию под нужным углом. Места для разгона практически не оставалось, казалось, прыжок сделался невозможен…
Зрители перестали дышать, Аня вцепилась в руку Сергея, её ноги под сиденьем не стояли на месте, «помогая» Ханцу-Петеру и коню…
Но умница Домшлатц, выпущенный всадником буквально в последний момент, одним скачком набрал нужную скорость и взвился из-под самого препятствия, чтобы гибко, как кошка, пролететь над коронованными головами двух чёрных «каменных» сфинксов… Чисто!!!
Гробовая тишина зала обрушилась лавиной оваций. Все заговорили и зашумели разом, обсуждая увиденное.
До следующего препятствия — двойной системы — оставалось ещё метров двадцать, и Конле воспользовался этим, чтобы отдать лошади повод и коротко, по-деловому, поблагодарить её, трижды хлопнув ладонью по шее. Конь принял заслуженное поощрение, мотнув головой и чуть нарастив темп галопа. Спортсмен с лёгкостью ввёл коня в поворот. Почти не сбавляя темпа, направил его на первое в системе препятствие… И прыжок Домшлатца оказался чересчур мощным. Он приземлился далеко за барьером и сам тотчас понял свою ошибку… но погасить собственную инерцию и толком подготовиться к следующему прыжку уже не успел. Гулкий удар… и на землю полетела сбитая жердь!
Трибуны охнули в знак сочувствия и разочарования.
Гулкий удар… и на землю полетела сбитая жердь!
Трибуны охнули в знак сочувствия и разочарования. Сглазили!..
Сергей досадливо хлопнул себя ладонями по коленям. Он-то думал, ничто уже не в силах отвлечь его от тягостных размышлений о Заказе и о собственной глупости, но конник есть конник: происходившее на поле незаметно захватило его.
— Ну!.. А как азартно ехал! — проговорил он, сочувствуя неудаче немецкого спортсмена. — Я уж думал, весь маршрут чисто пройдёт… И конь классно напрыган. Видела, как он его на «чухонце» выручил? А?
Аня только кивнула. Всё было понятно, в том числе и волнение всадника, приведшее к досадным ошибкам… Шутка ли — первым на таких соревнованиях выступать! И лошадь действительно превыше всяких похвал. Вальса бы до такого класса довести… А что? Чем мы-то хуже?..
Ханц-Петер Конле между тем финишировал. Он не допустил больше ни единой помарки и выехал из манежа под сочувственные и благодарные аплодисменты. Не горюй, мол, всяко бывает. Подумаешь, сегодня не повезло!
Его результат объявила женщина-комментаторша:
— Ханц-Петер Конле закончил маршрут за одну минуту тридцать семь секунд, имея четыре штрафных очка…
Голос у неё был поставлен великолепно. Информацию повторили по-английски и мгновенно высветили на электронном табло. И тут над полем зазвучал голос третьего комментатора. Мелодичный мужской дискант, который в последующие дни зрителям предстояло крепко запомнить, принялся объяснять непосвящённым, что четыре очка — это-де совсем даже немного. Подумаешь, одна-единственная ошибка. Всего-то одна жёрдочка и упала. Ну кто, мол, не имеет права на маленькую оплошность?
Он был кругом прав — но на соревнованиях такого ранга, как «Серебряная подкова», повал хотя бы одной жерди означал для спортсмена не только расставание с мечтой о победе, но скорее всего даже и откат за пределы призовых мест. Зрители оценили шутку и весело загудели: грех, в самом деле, не пожелать симпатичному немцу удачи назавтра…
На манеж выехал следующий всадник и не спеша поскакал, готовясь взять старт.
Сергей воспользовался затишьем:
— Ань, слушай, я вот ещё что… Я Вовчику всё рассказал. Ну, солдатику, помнишь, мы вчера вечером с ним?..
— Что рассказал? — не поняла Аня.
— Да про Заказа.
Она всплеснула руками:
— Нет, с тобой точно не соскучишься!.. Кому Цыбуля велел, чтобы без дурацких инициатив?..
— Ань, он же все ночи там, — не сдавался Сергей. — Ему к деннику подойти и коню в зубы глянуть — плёвое дело. И вообще, пусть за обстановкой понаблюдает. Может, заметит что интересное…
— Ты со своими затеями пока что добился, что тебя самого «заметили», Пинкертона несчастного!.. Тебе ведь сказали, что сюда следователь едет? Сказали?.. Ты вот представь, что вместо тебя на ипподроме «чайник» в седло… Который скачки только по телевизору… Да что с тобой вообще разговаривать!!! Хочешь вроде Заказа своего выручить, а получишь… шкуру с копытами. И сам виноват будешь!.. — Сергей молчал так пришибленно, что Аня смягчилась: — Что касается понаблюдать… Ну, тут, может, у тебя ума всё же хватило… Парень-то надёжный хоть? А то знаю я таких Вовчиков…
— Свой в сосиску, — буркнул Сергей. — Я за Вовчика голову… Наш, скаковой!
Аня устало махнула рукой:
— Скаковой — это, конечно, в таком деле лучшая рекомендация… Ладно, давай всё-таки соревнования посмотрим немножко…
Девятой или десятой на поле выехала московская спортсменка.
— Я за Вовчика голову… Наш, скаковой!
Аня устало махнула рукой:
— Скаковой — это, конечно, в таком деле лучшая рекомендация… Ладно, давай всё-таки соревнования посмотрим немножко…
Девятой или десятой на поле выехала московская спортсменка. Удивительно женственную, изящную всадницу в красном, отлично сидящем рединготе встретили шквалом аплодисментов, и даже торжественный голос комментатора прозвучал с особенной теплотой. Молодую женщину и белоногого красавца Рейсфедра в Питере любили и знали.
— Смотри, Серёга, прямо мой Вальс! — приосанилась Аня.
— Похож, — согласился Сергей, любуясь, как переливается на свету огненная шкура коня. — Только этот по-массивнее. Мышц побольше…
— Ничего! — заверила Аня. — И мы скоро поднакачаем!
Спортсменка, приветствовав публику, стартовала. Рыжий Рейсфедр, направляемый уверенной и твёрдой рукой, золотой птицей пролетел над всеми препятствиями и принёс всадницу к финишу без единого штрафного очка.
Трибуны неистовствовали. Дай волю, на руках пронесли бы Наташу по кругу почёта. Вместе с Рейсфедром…
Довольная спортсменка щедро охлопала коня по крутой лоснящейся шее и под гром рукоплесканий выехала из манежа.
Объявив результат, комментаторша впервые утратила бесстрастный тон и, не скрывая личной симпатии, провозгласила москвичку лидером соревнований.
— Молодчина! Знай наших! — хлопала в ладоши Аня. — А посадка какая?.. Куда вам, мужикам!.. Вот погоди, мне бы Вальса чуть-чуть ещё подучить…
Приятный дискант уже заливался соловьём, рассказывая о создании лучшей отечественной спортивной породы — будённовской, подарившей Наташе и всему миру Рейсфедра. Комментатор оснащал свой рассказ такими удивительными подробностями, о которых никогда, наверное, не слыхал и сам маршал Семён Михайлович, её основатель, а если бы услыхал… В огороде бузина, а в Киеве дядька! Между прочим выяснилось, что «буцефал» — это порода любимой лошади Александра Македонского. А вовсе не кличка. И был сей конь ослепительно белым , [34] а не вороным, как утверждают некоторые невежды. Жаль только, буцефалы давным-давно вымерли и сейчас таких лошадей уже нет… Начал было философствовать на тему дон-кихотовского Росинанта, тоже белого и к тому же вроде установившего рекорд лошадиного долголетия…
