— Да у него на три таких скачки запала хватит! А ты — перепсихует…
По-прежнему громко играла музыка. Представление участников шло своим чередом. А комментатор вещал и вещал, покрывая все голоса:
— …Пятым стартует Сургуч, Онуфриевского конного завода, мастер-жокей Чугуев, камзол синий, рукава белые, нашлемник белый с синими звездами. Шестым…
«Что-то ты, Кузьма, уж больно спокоен, — озабоченно думал Сергей. — Хоть попрыгал бы для порядка!.. Ты вообще у меня здоров ли, приятель? Может, мы с дядей Петей что проморгали?..»
Он наклонился с седла и ещё раз бегло осмотрел грудь, ноги, бока жеребца… Нет, Заказ уверенно ставил копыта, обутые в лёгкие скаковые подковы… дышал ровно, размеренно… И Сергей, вспомнив, что на них глядит весь ипподром, похлопал коня по шее и выпрямился.
Неожиданная и вроде бы ничем не заслуженная ласка заставила Заказа удивлённо повернуть голову — что это, мол, на тебя такое нашло?.. Неодобрительный взгляд коня совсем не понравился всаднику. Но тревожней было другое — Сергей неожиданно осознал, что попросту не может истолковать для себя поведение и состояние лошади. А значит — даже худо-бедно предвидеть, как она поведёт себя дальше. «Ну, приехали», — пронеслось в голове…
Если бы Заказ, как другие, прыгал, брыкался и ходил на ушах, держа всадника в напряжении, — всё было бы понятно и просто. Но такая задумчивость?.. Было ощущение, что конь попросту забыл про жокея, а тот очень некстати напомнил ему о себе. Ни дать ни взять он, сидящий в седле, отрывал жеребца от важного дела, на котором тот старался сосредоточиться. Как будто не Сергей вёл Заказа на скачку, а наоборот — он, Заказ, собирался заняться чем-то ужасно ответственным… а мастеру-жокею международной категории при сём отводилась роль бесплатного приложения!
Вот тут Сергей занервничал уже по-настоящему.
— …Под номером девять выступает жеребец Игелик, Малокарачаевского конного завода, под седлом жокея первой категории Умерова… С десятой позиции стартует…
Четырнадцать лошадей в скачке! Четырнадцать лучших скакунов ипподрома…
Двенадцатая стартовая позиция — далеко не лучшее место.
Сергей это отчётливо понимал. Между ним и бровкой будет одиннадцать соперников, и каждый сделает всё, чтобы занять её первым. А какие соперники — один к одному!.. Но ничего не поделаешь. Жребий есть жребий…
Честно говоря, Сергею было не привыкать и к неудобному месту на старте, и к поражениям, и к победам. Не новичок. Не первый год на дорожке. Другое дело сегодня. Заказу давался шанс наконец оправдать те большие надежды, которые на него возлагались, и потому-то состояние коня внушало лёгкую панику. Уж чего-чего Путятин ожидал, но только не этого!..
Четыре дня тому назад, когда Сергей, только приехав, делал на Заказе контрольные галопы, ему показалось, что конь в великолепном порядке. Мах идеальный, дыхание чистое, высылается с лёгкостью… А время! Пётр Иванович, стоявший с секундомером у четвертного столба, только взялся за козырёк кепочки, прятавшей от солнца глаза.
«Ну, Серёга, — хитро прищурился тренер, когда к нему подъехал разгорячённый Сергей. — Если он и в воскресенье так заладит, то вам с ним сам чёрт не брат. Он сегодняшним пейсом, пожалуй, и у Анилина бы выиграл. Я-то уж знаю…»
И хотя внешне Пётр Иванович оставался очень спокоен, вот в этом «я-то уж знаю…» Серёжа почувствовал скрытый душевный трепет. Старый тренер наконец-то огранил настоящий бриллиант. И не верил себе, боясь обмануться и одновременно любуясь первыми драгоценными бликами, возникающими под рукой.
И вот оно — воскресенье. Приехали…
— Под номером двенадцатым стартует Заказ, выращенный в зерносовхозе «Свобода»…
Одетый в сине-бело-красный шёлковый камзол и такой же нашлемник — свои традиционные цвета, — Путятин чуть приподнялся над седлом и традиционным кивком приветствовал публику.
Зрители отреагировали по-разному. Кто-то зааплодировал (скорее жокею-«международнику», чем коню), а кто-то вполне откровенно освистывал обоих.
— Куда собрался, колхозник? — долетело с трибуны.
— Эй, жокей, откуда клячу выпряг? Из брички?
Послышался хохот.
— А хомут где? В телеге оставил?..
На Сергея реплики зрителей впечатления не произвели. Не новичок, не такого навидался-наслушался. Он неотступно думал о лошади. Куда подевался весёлый, шаловливый Кузька, игравший в деннике с его волосами?.. Заказа как подменили. Сергея несло на себе угрюмое, лениво ступающее, необъяснимо самостоятельное животное.
И куда, интересно, оно в итоге его принесёт?..
На трибунах очкастый тотошник Сёма торжественно чокнулся пластмассовым стаканчиком со своим другом:
— Ну что, Вовчик! С праздничком? За Дерби!.. По-нашему, «по-гусарски»! — и, сильно оттопырив мизинец, поднял руку со стаканчиком, так что локоть оказался вровень с плечом.
Играла музыка, светило солнце, трепетали на ветру флаги, и вообще всё на ипподроме создавало праздничное настроение.
— Давай! — Он шумно выдохнул в сторону. — Первую — за правую переднюю! Чтоб не хромала!..
Закусил малосольным огурчиком разлитую из-под полы чекушку и тут же распечатал следующую:
— …А вторую — за левую переднюю… Да жуй ты быстрей, сейчас скачка начнется, а у нас ещё зада «не подкованы»…
В это время напротив них оказался Заказ.
— Нет, ты посмотри! — возмутился Сёма.
— Нет, ты посмотри! — возмутился Сёма. — Какой это скакун? Телок, как есть телок, а туда же! Куда ему в такой компании… Только пыль хлебать!
Вовка прожевал свой бутерброд и наконец подал голос:
— Знаешь, брат, что ты ни говори, а Путятин — жокей классный. Просто так на клячу не сядет. Ты как хочешь, а я всё же рискнул… Взял ведь на Заказа билетик… Десятка — не деньги, а если?..
— Ну и дурак, — решительно плюнул его приятель и вновь наполнил стаканчики. — Ты кой годик на ипподром-то ходишь? Лет двадцать поди? А когда выучишься хоть чему?.. Лучше пива бы на этот чирик купил. Ладно, что с тобой делать, стакан подставляй, голова гороховая…
Представление участников закончилось, жокеи и лошади оказались на несколько минут предоставлены сами себе. Серёжа подобрал повод и, невольно затаив дыхание, попытался двинуть коня галопом.
К его радостному удивлению, Кузя поднялся необычайно легко и сразу встал на свой замечательный широкий мах. Ну, дела!..
Дорожку уже перегородила стартовая машина — этакий страшный решётчатый динозавр с полутора десятками боксов, снабжённых воротцами с обеих сторон. На специальную площадку, куда были выведены рычаги управления, поднялся стартёр.
К жокеям, шагавшим за старт-машиной, стали выходить помощники — конюхи, тренера… Стартёр дал короткую команду, и лошадей начали заводить в боксы.
Сергей увидел Петра Ивановича, шедшего с бровки, и подъехал к нему.
Старый тренер на старт Дерби вышел одетым по полной жокейской форме. В камзоле, бриджах и сапогах. Всё начищенное, выглаженное, свежее. Старая закалка. Верность традициям, которые так быстро утрачивает молодёжь. И плевать ему, что ипподром не столичный. Дерби для тренера — самый большой праздник в году. Дороже любого Нового года, дня рождения, Рождества или Пасхи…
Пётр Иванович взял Заказа за повод и коротко спросил у Сергея:
— Ну как?
— Не пойму ничего, дядя Петя, — пожаловался тот. — Вроде в порядке, да какой-то… — Он попытался найти слово, отчаялся и докончил: — …чужой. Не узнаю я его. Злой, замкнутый… На шагу — вялый. А на галопе вроде нормальный. Просто не знаю…
