У Марьяны Валерьевны вдруг сильно защемило слева в груди. Женское сердце… Не обманешь его. Чует оно боль близкого человека. И своей болью отвечает…
— Всё обойдётся, Вась. Вот посмотришь. Всё обойдётся…
А что должно было обойтись? Если парня, по-отцовски любимого, загубили?.. Самого ранили насмерть, дело целой жизни отняв?..
Но Марьянина рука гладила и гладила его руку:
— Всё обойдётся… Всё уляжется, милый…
И Василий Никифорович оторвал взгляд от лампочки за окном, посмотрел нежданно помягчевшими глазами, поцеловал жену в лоб:
— Эх, Марьянушка…
И вдруг Марьяна Валерьевна встрепенулась:
— Слышь, Василь! А помнишь, как к нам собутыльник твой приезжал?
— Кто?..
— Ну этот. Из Швеции. Внучка с ним была… Ты кобылку ещё им подарил. Фа… Нотку. Ну, вспомнил теперь? Имя у него ещё чудное такое… Сам говорил, на русский лад всё равно что Ваня…
— Йон, что ли?
— Вот-вот! Йон, точно. Что ж ты ему-то не позвонишь?
Василий Никифорович только вздохнул:
— А чего ему звонить? Он нам не подмога. Он в Швеции живёт, а лошадь в Финляндии…
Если честно, Василий даже не знал, где теперь Йон, чем занимается… да и, так-то говоря, — жив ли вообще. После памятного визита «собутыльник», конечно, сразу ему написал, прислал фотографии устроенной на новом месте Фасольки. Цыбуля ответил… а потом переписка заглохла. Давно уже. А в их с Йоном возрасте несколько лет — срок огромный…
Марьяна Валерьевна тем не менее выбралась из-под мужниной руки и устремилась к серванту, где в нижней тумбочке хранились семейные фотоальбомы и всякая домашняя канцелярия. Вот папка на «молнии», куда она складывала разные полезные документы: паспорта телевизоров, холодильника, оплаченные квитанции, свидетельства о рождении, аттестаты… многих и многого уже на свете-то не было, а бумаги продолжали храниться…
— Вась, слышишь? Нашла! Красивая какая… — Марьяна Валерьевна щёлкнула дверцей серванта и вернулась в кабинет, с торжеством неся маленький, весь в золотых геральдических вензелях, картонный прямоугольник: — Йон… фон… Ишь, важный! Ски… Скьёль… Вась, как он читается?
— Шёльдебранд.
— Я и говорю — важный. Вась, тут его домашний номер и факс! На, позвони! У них, у генералов, связи знаешь какие… Хоть присоветует чего!
Василий Никифорович поднялся: «А ведь права — попытка не пытка…»
Он взял у неё из рук бумажный прямоугольник визитки и долго смотрел на него, задумчиво хмурясь.
— Ты знаешь, Марьяша… а не буду я, пожалуй, ему звонить…. Я лучше съезжу к нему.
— Вот и правильно, — тут же поддержала супруга. — Он тебя, помню, в гости всё зазывал. Съезди, родимый. Развеешься, погостишь… На жизнь ихнюю, шведскую, посмотришь.
Развеешься, погостишь… На жизнь ихнюю, шведскую, посмотришь. Оно глядь, и дела порешаешь… По телефону-то как? Трубочку положил и забыл. А в глаза друг дружке глядючи… Мужик он, помню, справный, решительный… Чтобы вы с ним да финнов не одолели? Ещё верхом на Заказе этом домой прискачешь… Езжай, родимый. А я вещи тебе соберу. Когда ехать думаешь?
— А завтра и отправлюсь, — окончательно обрёл решимость Цыбуля. — Дорога не ближняя: пока до Москвы… Хотя нет! Лучше я через Питер рвану. — Лицо у Василия Никифоровича вдруг вновь стало каменным: — Там Сергуню… Надо всё поподробнее разузнать… Аннушку навестить обязательно… Да и к границе шведской поближе!
— Вась, у тебя визы нет.
— Ну, это мы в конторе завтра решим, — отмахнулся Цыбуля. Перевернул визитку, взглянул на карандашные буквы, вдавленные в картон твёрдым почерком Йона: — Не стёрлись!
Там, на обороте, стоял адрес электронной компьютерной почты. ARNO@IBM. NET . Несколько лет назад это казалось Василию Никифоровичу полной абракадаброй.
— Завтра… Слышь, Марьянушка, времени у нас сколько сейчас?
— Да полдесятого. А что?
— А попробую-ка я прямо сегодня с Йоном связаться… Кто его знает… Вдруг адрес не изменился… и как раз компьютер включён?..
Цыбуля подошёл к телефону. Секретарша, давно вернувшаяся со службы, узнала его голос немедля:
— Что случилось, Василь Никифорыч?..
Она помнила, как бушевал он в конторе, и, прямо скажем, малость струхнула.
— Люсенька, ты не могла бы к конторе сейчас?.. Компьютер включить? Мне кой с кем бы по электронной почте связаться…
— Да чего ж? — сразу успокоилась секретарша. — Через пять минут буду. Вас когда ждать?
— Сейчас буду… — Цыбуля чуть не положил трубку, но вовремя спохватился: — У дочки твоей по английскому какая отметка?
— Пятёрка… А что, Василь Никифорыч?
— Да вишь… послание-то мне по-английски… Захватишь, может, дочурку? Гостинец с меня…
Дочка-девятиклассница не подкачала. Видно, недаром Василий Никифорович когда-то зазвал в Михайловскую хороших учителей… Письмо, составленное по всей премудрости английского языка, улетело во всемирную сеть, и мудрая секретарша отправилась ставить чайник: электронная переписка — дело обычное, но почему-то все волновались… Девочка осталась за монитором. Может быть, за такие заслуги ей после чая разрешат поиграть?.. Но не успела её мать выйти из кабинета, как сзади раздался взволнованный голосок:
— Мам, мам… ответ пришёл!
Цыбуля уже заглядывал ей через плечо. Секретарша вернулась, быстро щёлкнула мышью…
— «Бесконечно рад, — перевела девочка. — Жду! Обязательно сообщи дату приезда. По поводу визы не беспокойся — сегодня же отдам распоряжение в наше консульство в Петербурге. Если надо, продублирую по месту жительства…»
А подпись послание завершала такая, что юная переводчица поперхнулась:
— Гоф-штал-мейстер Его Величества короля Швеции Карла Шестнадцатого Густава… генерал-майор… барон фон Шёльдебранд!!!.. Дядя Вася, гофшталмейстер — он кто?..
Обратно домой Василий Никифорович влетел радостный.
— Всё в порядке, Марьянушка. Еду!!!
— Ну и слава те, Господи, — с облегчением перекрестилась жена. — Пойду чемодан собирать. Тебе рубашек сколько? А штанов?.. Брюк, спрашиваю, сколько положить? Не холодно там? Может, свитер, что я связала? Не покупной небось, не замёрзнешь… А костюм, Вась? Вдруг тебя королю ихнему представить захотят? Как тогда королеве английской…
Знаменитому костюму перевалило за двадцать. Тому самому, от «Джона Сильвера». Двадцать лет назад Василий Никифорович впервые надел его — и с тех пор вынимал из полиэтиленового пакета раза четыре. Последний — когда в Верховный Совет вызывали, вручали правительственную награду… Хоть и висело у него в гардеробе немало других костюмов, для торжественных случаев сберегался именно этот.
— А моль не поела?..
Перед нестареющим «Сильвером», как выяснилось, оказалась бессильна и российская моль, и веяния переменчивой мировой моды. Вот что значит английский консервативный классический стиль!
— Хорош! Прямо Жириновский, — залюбовалась мужем Марьяна.
— Тьфу! — Василий Никифорович Жириновского не одобрял.
— А в дорогу в чём? — Марьяна деловито рылась в шкафу.
— А в джинсах! — решил Василий Никифорович.
Настал Марьянин черёд плюнуть:
— Очумел, старый? Тёртые, драные… Ты ж в приличную страну едешь! Люди скажут, гопник из России явился! Бомж!
— У них там, — усмехнулся Цыбуля, — именно в таких миллионеры и ходят…
— А!.. — безнадёжно махнула рукой Марьяна Валерьевна. Если муж что решил, спорить с ним бесполезно. И на том спасибо, что ожил…
