— А тебе — Нобелевскую премию, — сказала Аня. — За выдающееся историческое открытие.
Комментатор казался неисчерпаемым:
— Впрочем, некоторые утверждают, что Лизетта попал к Петру случайно. Принадлежал он тогда казачьему есаулу или уряднику — вестовому, бывшему под Полтавой рядом с царём. В порыве боевого азарта Пётр якобы схватил ближайшую лошадь и устремился на ней в самую гущу событий… Молва также гласит, что и кличку свою благозвучную наш герой получил уже в царской конюшне, ибо ранее звался кличкою, для царских ушей неприличной. Целыми днями маленькая рыженькая лошадка достойно носила царя, весившего, прямо скажем, немало, и ни разу не споткнулась под ним. И потому в старости по указу Петра жила в почёте, достатке и холе до самой своей смерти…
— Всё, что ли? — хмуро поинтересовался Сергей.
— Существует и третья версия, — осчастливил публику комментатор. — Лизетта — жеребец персидской породы, семейный баловень, всюду сопровождавший Петра. Когда Лизетта скучал, он сбегал из конюшни и носился по царским покоям, разыскивая хозяина. Представляете — конь, бегающий по Грановитой палате… Утверждают, что даже к царским застольям сей жеребец допущен бывал. Одно утешает — в сенат не водили… Хотя… Цари — они ребята, понимаешь, с причудами…
Сергей поймал себя на том, что готов лично отправиться в Зоологический музей и подробнее присмотреться к древнему чучелу. На предмет породы и пола.
— Ань, — спросил он, — ты случайно не в курсе, лошадка эта… Лизетта… она там в попоне стоит?
Аня совершенно правильно истолковала вопрос.
— Ты знаешь, — сказала она, — когда делают чучело, они у него всё отре…
Возможно, у «массовика-затейника» имелись насчёт петровского коня ещё штук пять версий, но его ораторский изыск был остановлен появлением следующего участника состязаний.
Поле было готово, маршрут — в полном порядке…
На красивейшем вороном жеребце в манеж выехал всадник в военной форме, с майорскими погонами на плечах.
— А это кто? — поинтересовался Серёжа.
— Вася Гудзюк, ЦСКА. Опытнейший мужик… — Аня со жгучим интересом следила за всадником. — Техника — зашибись…
Рысью, изящно привставая на стременах, Василий Гудзюк описал круг по манежу и замер в центре поля. Только розовые пятна на побледневшем лице выдавали внутреннее напряжение…
Присутствующие приготовились услышать традиционное: «На старт приглашается…», но вместо этого вновь зазвучал голос радиобалагура:
— Внимание! Уважаемые дамы и господа, меня попросили передать кратенькое сообщение: «Гостя наших соревнований господина Путятина убедительно просим срочно пройти в оргкомитет соревнований». Повторяю…
Всадник на манеже, для которого это было равносильно толчку под руку в самый ответственный момент, вскинул голову и посмотрел на судейскую ложу.
Сергей повернулся к Ане:
— Это что, твоё объявление подоспело? Когда ты меня потеряла?..
— Да я никакого объявления не давала, хотела только. — Аня удивлённо пожала плечами.
— Всё ясно. — Сергей уже поднимался с сиденья. — Вот выйдем сейчас, а на нас десять человек с монтировками… А что, может, правда швед бучу поднял? Ну, из-за моего визита…
— Я в детстве когда-то месяц каратэ занималась, глядишь, вспомню чего, — подытожила Аня. — Ну, пошли! Сразу и выясним…
Глава восьмая
День первый (продолжение)
В оргкомитете почти никого не было, только девушка-секретарь сидела за столом, разговаривая с кем-то из представителей команд. Все остальные занимались делами — кто в зале, кто в судейской коллегии.
Однако вызов, переданный по трансляции, оказался самым что ни есть настоящим. Навстречу Ане с Сергеем поднялся незнакомый мужчина. Где-то под сорок, худощавый, широкоплечий, повыше среднего роста. В руках он держал вместительный старомодный портфель.
«Панаморёв! — догадался Сергей. — Следователь! Приехал-таки!.. Антон, как там дальше… — И запаниковал: — Георгиевич? Геннадиевич?..»
«А дядька со вкусом, — отметила про себя Аня. — Рубашка пёстрая, клетчатая, а костюм серый — нормально. Умный, наверное…»
Лицо под короткой стрижкой было самое обыкновенное. Загорелое, но не сильно — даже на юге не больно-то загоришь, просиживая в кабинете. Небольшие залысины, резкие скулы, прямой острый нос… Выражение — непроницаемое. Профессионал. А вот глаза…
В «зеркале души», как сразу определила Аня, скрывалось застарелое невеселье. Или, может, просто усталость? Нет. Карие глаза были определённо печальными. Одинокими. И вообще, если присмотреться внимательней, была в «дядьке со вкусом» какая-то… неухоженность, что ли. Неустроенность. Есть, оказывается, разница, кто тебя собирает в дорогу — ты сам или другой человек, притом тебя любящий. От мужского взгляда это можно скрыть. От женского…
Аня невольно потупилась. Нехорошо, в самом деле, вот так рассматривать человека.
— Простите, — произнёс незнакомец. — Вы Путятин? Сергей?
— Да, — внутренне собираясь в комок, ответил Серёжа.
— Разрешите представиться — Панаморёв. Антон Григорьевич. Следователь Сайской городской прокуратуры. — Мужчина пожал руку Сергею. — Вот моё удостоверение…
Ладонь у Антона Григорьевича была широкой на удивление — кисть маленького жокея в ней попросту утонула. Панаморев спрятал удостоверение обратно в карман и решил смягчить несколько напряжённую обстановку. Было ясно, что девушка, вошедшая вместе с Путятиным, доводится парню далеко не случайной подружкой, и он вежливо поклонился:
— Можно просто — Антон…
— Аня… — Ладошка у неё оказалась крепкая, твёрдая и мозолистая. — Знаете, а мы вас так ждали!..
— Пойдёмте куда-нибудь, где можно спокойно поговорить, — предложил Антон. Комната оргкомитета, в которой, кроме них, находилось всего двое, чем-то не удовлетворяла его.
Аня сразу предложила:
— Может, в кафе? Там сейчас, наверно, вообще ни души, все на трибунах сидят.
Аня сразу предложила:
— Может, в кафе? Там сейчас, наверно, вообще ни души, все на трибунах сидят. Да и вы небось проголодались с дороги, хоть по кофе с плюшкой употребим…
— Питерское гостеприимство, — улыбнулся Антон. — Ведите, ребята.
В «заведении для всех» действительно было почти совсем пусто. Лишь за одним столиком кофейничали несколько работников «Юбилейного»: благополучно начавшиеся соревнования для них означали временное затишье в работе. Лошадники — Анины знакомые, способные вольно или невольно помешать разговору, — отсутствовали начисто.
Антон сразу облюбовал столик в углу, самый дальний от входа, и они заказали кофе на всех. Панаморёв и Аня взяли ещё бутербродов. Сергей отказался.
— Веса гоняю, — пояснил он с некоторым смущением.
— Веса?.. А-а, вес… понятно. Диета. Вы ведь жокей, — кивнул Антон. Помешал ложечкой густой, раскалённый напиток, попробовал его, одобрил и кивнул:
— Ну, рассказывайте.
— Я скакал в Сайске Дерби… — обстоятельно начал Сергей. — На Заказе. Он в этом сезоне не ладил, хотя по всему должен был. Вот меня и…
— Что значит «не ладил»?.. — спросил следователь. Сергей непонимающе смотрел на него, а Панаморев добавил: — И насчёт Дерби поясните, пожалуйста, поконкретнее. Что это такое?
Сергей принялся объяснять, хотя сердце у него порядком упало. И это — сыщик, на которого они так надеялись?.. Да может ли он что-нибудь про Заказа понять, если азов конного дела не смыслит?.. Если ему один хрен — то ли английская чистокровная, то ли владимирский тяжеловоз, то ли последняя беспородная кляча с Дворцовой?.. Пять минут назад, на трибуне, Сергей сам себя выпороть был готов за мальчишество. Туда же, мол, голливудских боевиков насмотрелся! Поперёд батьки в пекло полез! Потерпеть не мог, профессионала дождаться!.. Вот — дождались. Приехали…
