— Я, — тут же ответил бледный от ненависти Валид.
Желающих оспорить его право мести за жену не нашлось. Я догадывался, что Дрианн с радостью расправился бы с Ермией, но маг ничем этого не показал. Я с облегчением вздохнул. Хотя бы умеет сдерживать свою кровожадность, и то хорошо.
— Жрец Ермия, от имени галатского народа я приговариваю тебя к смерти за то, что ты вершил неправедный суд, — произнес лорд Глейнор.
Мы покинули спальню, оставив Дейна наедине с его врагом. Вскоре моряк вышел и, коротко кивнув, двинулся прочь. Герцог заглянул на секунду в комнату, потом осторожно прикрыл дверь и пришпилил к ней записку. На дорогой белой бумаге было написано: «Это лишь начало. Трепещите, судьи!» Подпись, стоявшая внизу листка, меня даже позабавила — «Темная сила». Интересное название выбрал лорд Глейнор для повстанческого отряда.
На обратном пути Дживайн заглянул в гардеробную, где томился спеленатый заклятиями маг, и немного поколдовал над ним. Итогом его деятельности стало странное поведение парня: тот принялся скакать по холлу первого этажа, время от времени издавая азартное ржание.
— Джи у нас дока в области анимочар, — напомнил Грациус, — а если уж их соединить с небольшим вмешательством в сознание…
— Да ничего страшного, — усмехнулся Дживайн, — два — три дня будет вести себя как лошадь, потом понемногу придет в себя. Но с памятью долго будет проблема.
— А снять это заклятие нельзя? — спросил я.
— Нет. Попробуй расколдовать животное, — довольно ответил маг. — А именно животным сейчас и является наш друг.
Да, на зверей действительно нелегко воздействовать магией. Можно немного исправлять поведение, подталкивать или гасить инстинкты. А вот заставить лошадь осознать, что она не лошадь… Интересные чары.
Мы вышли во двор и обогнули особняк, остановившись с торца. Предстояло самое неприятное во всей этой эскападе. Мастер Триммлер развернул карту и топнул по одной из плит:
— Здесь.
Он сунул в стык между плитами топор, приналег и отковырял по очереди два розовых квадрата, под которыми обнаружилось то, что и ожидалось. Потянуло сыростью и тяжелым запахом гниющих отбросов.
— Вперед, ребятушки!
«Опять в сточную канаву.
Это уже стало доброй традицией», — тоскливо подумал я, спускаясь вслед за Лютым в парящий вонючим дымом туннель.
* * *
— Этот?
— Да.
— Крупный… хорошо развита мускулатура… клыки не сточенные, кожа светлая. Не старше восемнадцати, я думаю. И что, он действительно так опасен, как сообщил Шакал?
— Да откуда я могу знать! Для меня они все на одно лицо! Чего вы хотите: звери!
— И все же хотелось бы иметь уверенность, что взяли именно того, кого нужно.
— Шакал описывал его как очень молодого орка. Думаю, это все же он. Во всяком случае, в Ле-Сили он вошел первым, и Шакал указал на него.
— Как его зовут?
— Уран, кажется. Чудовищный язык! Что с ним делать?
— Уничтожить, разумеется.
— А может быть, отправить в столичную лабораторию? Хороший материал для опытов…
— Если он так опасен, как утверждал Шакал, это будет слишком рискованно. Уничтожьте. Второго можете забрать в свою коллекцию. Это вознаграждение за отлично проделанную работу.
— Благодарю вас, мэтр.
Уран-гхор слышал два голоса — мужской и женский. Слышал, но не понимал, что говорят люди. Не знал он, что решается его судьба. А если бы и знал — ничего поделать не смог бы. Стянуты были руки и ноги его, как лапы необъезженного вулкорка. Чувствовал вождь, что лежит на чем-то твердом и холодном, как камень Голых гор. И ощущал странный запах, чужой — человеческий. Чуть приоткрыл глаза — и увидел склонившуюся над ним рыжую женщину, которая пленила его в селении. Рядом с ней старик стоял в длинных одеждах. Что-то проговорил коротко и ушел, а женщина осталась. Прикоснулась прохладными пальцами к лицу.
— Очнулся, зверь? — пальцы пробежались по плечу. — Нет, уничтожить тебя было бы глупым расточительством.
Уран-гхор слушал звонкий голос рыжей и смотрел на ее белое лицо. Она что-то говорила. Отвернулся вождь и увидел, что рядом с ним лежит Кард, молодой воин из его племени. Глаза его были закрыты, на лбу запеклась кровь. Тяжело дышал Кард, но еще жил. Нежный голос пропел непонятные слова, словно песню, и невидимая сила обрушилась на голову Карда, смяла в кашу. Брызнула в разные стороны кровь и что-то белое, захрустели кости, растеклась по полу густая жижа. Тело орка дернулось и замерло. Снова запел голос, Уран-гхор к смерти приготовился. С Айкой попрощался, воззвал к духам предков, просил принять его. Но не убила его рыжая своим пением, налетело что-то, подняло вождя, поставило на ноги. И почувствовал он, что на шее его сомкнулся тяжелый, жесткий ошейник, а на нем цепь звенела. А потом потерял себя Уран-гхор, забыл, кто он, и откуда, превратился в покорного раба.
— Ступай за мной, зверь, — сказала женщина и потянула цепь.
И молодой вождь покорно пошел туда, куда ему было приказано. Не понимал он, что делает и куда идет. Очнулся лишь в темной узкой клетке, прикованный цепью к прутьям. В углу лежала соломенная подстилка, на полу стоял кувшин с водой да миска с куском сырого мяса. Женщины не было, не заметил Уран-гхор, когда она исчезла. И лишь тогда понял он, что попал в плен. Взревел молодой вождь, как раненый вулкорк, схватил железные прутья, сотрясая клетку. Попытался разогнуть, но не смог. Тогда дернул он цепь, потянул изо всех сил, казалось ему, вот-вот разомкнутся звенья. Но были они слишком крепки. Долго бесновался Уран-гхор, метался по своей темнице, рычал от бессилия, в кровь обдирал руки о безжалостное железо.
Долго бесновался Уран-гхор, метался по своей темнице, рычал от бессилия, в кровь обдирал руки о безжалостное железо.
— Хей, орк, — раздался вдруг тихий голос.
Замер Уран-гхор, услышав родную речь. Не почудилось ли?
— Здесь я, — сказал кто-то, — оглянись.
И увидел молодой вождь, что не один он в темнице. Вокруг много клеток стояло, только он в гневе не смотрел по сторонам. А голос доносился сбоку, из соседней ловушки. Пригляделся Уран-гхор, увидел немолодого орка и обрадовался, словно отца встретил. Могуч и крепок был этот пленник, сильны руки его, сжимавшие прутья клетки. Мощную шею ошейник охватывал, такой же, как на Уран-гхоре. И цепь так же была к прутьям прикована. Черные глаза его смотрели спокойно и печально.
— Где я?
— В плохом месте, — ответил орк. — Тебя как звать?
— Уран-гхор…
— А я Свар-гхор. Вождь племени Тарг-ориг. Ты недавно из Орочьего гнезда. Скажи, как там мое племя?
— Им теперь Варг-гхор правит.
— Змеиное отродье! — прорычал Свар-гхор.
Вспомнил Уран-гхор, что десять зим назад случилась в степи странная история. На охоте пропал вождь племени Тарг-ориг. Исчез, словно и не было его. Ни тела не нашли, ни следов. Тогда и выбрали нового вождя — Варг-гхора.
— Он был тогда со мной на охоте, — сказал Сварг-гхор. — Ударил в спину, трусливая жиха. Упал я, ничего не помнил. Думал, умираю. Потом здесь оказался.
— Кто эта женщина? — спросил Уран-гхор.
— Человеческая шаманка. Очень опасная. Бойся ее! Она может все.
Нахмурился молодой орк. Шаманка? Женщина? Странные порядки у людей. И почему так сильны их шаманы? Неужели духи человеческих предков так послушны им, что дают удивительную мощь? Шаманы орков такого не умеют. Уран-гхор помнил, как рыжая женщина чуть не убила его одним движением своих слабых, белых рук. Непонятная сила сорвалась тогда с ее пальцев и сразила могучего, как скала, орка. Но ведь шаманка не плясала и не била в бубен, она не призывала на помощь духов. Неподвижно стояла она.
