— Или есть орки, которые хотят поспорить за шапку? Есть среди вас те, кто готов сразиться со мной?
Рранх обвел племя тяжелым взглядом. Мужчины опускали глаза: слишком уж силен, слишком злобен. С таким драться — смерть. А если дурманных грибов наестся — хуже самого Сацеола становится. На лице Рранха заиграла торжествующая усмешка. Он высоко поднял над головой драгоценную шапку, показывая ее всему племени. И уже собрался было надеть ее…
— Не спеши, брат. Я хочу с тобой сразиться.
Уран, сорное семя… Рранх оглянулся по сторонам. Эх, раньше бы шапку надеть — тогда уже никто бы не посмел спорить. Но на лицах орков не увидел поддержки. Младший честно вызвал его на бой, отказаться нельзя. И шаман, старый лис, ехидно подтвердил:
— Честно это. По закону Морриган.
И племя рявкнуло:
— Да! Тайж’ах!
Айка руки к груди прижала, смотрела блестящими глазами. Не на него смотрела, на Урана — младшего недобитка. Голыми руками хотел разорвать его Рранх, удушить хотел…
— Что оружием выбираешь? — спросил шаман.
Старший брат выкрикнул:
— Кинжал! Сердце вырежу из твоей груди!
Усмехнулся Уран. Зря Рранх ест свои грибы, зря… Сейчас в нем злоба говорила, бешенство. А воин думать должен. У кого руки длиннее? Кто гибче и моложе? Кто ловчее? Уран. Что ж, брат сам свою погибель выбрал.
— Завтра на рассвете, когда солнце взойдет, будет тайж’ах! — провозгласил шаман.
Ушел Рранх в лес, грибы дурманные искать. А младший брат в каранге лежал, думал. Он завтра победит старшего и наденет шапку сам. Не хотел Уран так рано вождем становиться, да видно, делать нечего. Надо в племени порядок наводить, надо сильным его делать. Гра-ориг друг друга ненавидят, дерутся все время, сын на отца идет, отец — на сына, брат — на брата. А надо — чтобы друг за друга горой стояли, вот тогда будет могучее племя. Закон Морриган? Плохой это закон! В Гра-ориг будет закон Урана. Справедливый.
— Хэй, воин, — тихий шепот.
Следом Айка в карангу зашла, присела, смотрела на задумавшегося орка.
— Что тебе, Айка?
— Убей Рранха. Не хочу его женой быть.
— Убью, — пообещал ей Уран. — А моей женой будешь?
— Да, — прошептала Айка. — Сейчас буду.
— Что ты, орка? Если вдруг завтра я умру?
— А мне все равно, я тогда тоже лучше умру, а к Рранху не пойду!
Айка скинула с себя длинную рубаху, упала рядом с Ураном на медвежьи шкуры, потерлась лицом о его широкую, могучую грудь.
— Не буду без тебя жить, воин!
Летом ночи короткие…
А на рассвете был тайж’ах. Стояли Уран и Рранх друг напротив друга, кинжалы в руках сжимали. А между ними — старый шаман. Взмахнул лисьим хвостом, отбежал в сторону. Начался бой. Медленно кружил Уран, правая рука вперед выставлена, левая — сторожко грудь и шею прикрывает. Глаз с брата не спускал, крался, как росомаха, рыскал, как волк, стелился, как лиса. Ярился Рранх, глаза его ненавистью горели, бешенство кровь горячило. Не было у него терпения вокруг да около ходить, яд грибной безумие нагонял. Завыл Рранх, как нордар , зарычал, как вулкорк , и ринулся на младшего брата, как зимний ветер ледяной. Отпрянул Уран в сторону, пронесся враг его мимо. Орки зашумели: на левой руке Рранха кровь выступила, младший брат успел его задеть, и даже рукав теленги рассек. Падали на землю красные капли.
— Сердце твое вырежу! — взревел старший и снова кинулся вперед.
Опять увернулся Уран, но на этот раз кровь появилась на его руке.
— А-а-а! — провыл Рранх, пьянея от ее вида еще сильнее, чем от грибов. — Я пожру твое сердце, щенок!
Зашептались орки: никто не поедает сердце врага, кроме шаманов. Айка губу закусила: нет, не пойдет она в карангу старшего брата. Уж лучше смерть, как решила.
А Рранх опять, как бешеный зверь, бросился на младшего брата. В сердце метил своим кинжалом, и даже теленга не спасла бы Урана от могучего удара. Но ускользнул Уран, обманул врага, которому тьма пьяная глаза застилала. Ушел младший брат в сторону, а старший застыл на одном месте. И страшен был взгляд его, и хрип ужасен. А горло его разверсто было, и хлынула кровь рекой. Зря Рранх грибы ел, зря… Руки у Урана длиннее, а сам он — ловче.
Птицей лесною вскрикнула Айка, побежала к Урану, обняла, прижалась. Вышел шаман из своей каранги, с поклоном подал шапку лисью. Взревели орки:
— Вождь! Уран-гхор!
Указал Уран на Айку:
— Жена моя!
А шаман к телу Рранха подошел, нож острый вынул.
— Что делать собираешься? — спросил Уран-гхор.
Замолчали орки, все знали, что шаман сердце хочет вырезать, его это добыча, законная.
Молчал и сам шаман, глаза хитрые прятал. Видел, зол вождь, недоволен.
— Развести погребальный костер! — приказал Уран-гхор. — Упокоить моего брата как великого воина! Отныне вырезавшему сердце орка — смерть!
Скоро под грустное пение женщин поплыл по реке Орени пылающий плот. Так орки героев провожали. Стоял на берегу Уран-гхор, обнимал за плечи свою Айку, с братом прощался. И думал, думал… Много еще у него было впереди дел, много ему предстояло свершений.
* * *
Вот оно, Зеленое сердце, передо мной. Как-то не ожидал, что оно появится так… резко, что ли. Вообще-то, думал, просто те джунгли, по которым мы шли все это время, постепенно перейдут во что-то качественно иное. Ну, не знаю… станут гуще, к примеру или еще что. Но нет, привычный лес оборвался, превратившись в широкую, в майл примерно полосу ровной, дотла выжженной земли.
— Местные жгут, — спокойно пояснил Зарайя.
— Зачем? — не понял я.
— Ну, чтобы твари из Зеленого сердца не вздумали выйти. Два раза в год пал устраивают.
Мы шли по толстому слою пепла, а впереди стояло нечто неповторимое. Я не удержался и на секунду вышел в астрал, чтобы взглянуть на ауру, окружающую этот лес. И мне сделалось жутко. Как бы это объяснить? Невероятной мощи белое сияние, окутывающее эти джунгли, не несло в себе ни дружественности, ни враждебности. Оно просто было принципиально другим. Здесь царила магия — первозданная, первобытная, первородная, изначальная — магия самой природы. И плевать ей было на нас и на всех остальных. Напрасно жители ближних земель устраивали пал — я почему-то почувствовал, что лес и сам не стремится выходить за свои границы. Этот кусочек мира был до того самодостаточен, что не нуждался ни в других территориях, ни в пришедших извне и, как мне показалось, мог уничтожить нас лишь за то, что мы появились на его земле. Здесь скорее всего не станут работать амулеты и талисманы (может быть, кроме вещей, сделанных с добавкой паурония), и все мои знания покажутся жалкими и ненужными. Трудно себе представить, какими должны быть племена, населяющие Зеленое сердце. Да что там племена — невозможно даже предположить, какие здесь звери и растения! А уж магические сущности — лучше бы с ними не сталкиваться. Хотя готов прозакладывать душу, джунгли полны ими. Да, это вам не простенькие, изученные леса Галатона. Даже загадочный Аллирил по сравнению с Зеленым сердцем выглядел детской лужайкой. Ну что там, в Аллириле? Лесовики, вудерсы, феи-светлячки, духи деревьев, ну, выворотни , наконец! Вся нечисть знакома, поддается магии, имеются методы борьбы с ними. А здесь…
Дрианн разделял мои чувства.
— Рик, а ведь здесь, может быть, все магическое, — сказал он.
Вполне возможно, кстати. И как, скажите, путешествовать по лесу, в котором каждая былинка, каждый стебелек, каждая букашка обладают собственной силой?
