— Нет-нет! — воскликнул тот. — Ни один моряк без оберегов сушу не покинет! В Портовом квартале начнется бунт, вздумай я запретить чародейство! Да и на моряков жаловаться грех: перед выходом в рейс они все приносят Маннаину весьма щедрые дары!
— Боевая магия — основа военного дела, — решительно заявила Варелия, Старшая жрица кровавой Морриган.
— И всадникам чародеи потребны всегда, — поддержала ее мать Танефа, — усмиряющая сбруя, зачарованные подковы, целители, наконец! Без этого никуда, храни нас, Эгония-покровительница!
— То же касается скотоводов и земледельцев, — тихо произнесла мать Перетея из храма Брижитты. — От магов зависит урожай и здоровье скота. Отказавшись от волшебства, мы рискуем обречь Галатон на голод…
— И довольно странно, что Верховный жрец Луга всеблагого — покровителя магов и магии — ратует за ее запрет, — высказалась мать Лаурита. — Разве они недостаточно жертвуют вашему приходу, Великий отец?
— Луг был объявлен покровителем чародеев всего лишь пятьсот лет назад! — не выдержав, рявкнул Падерик. — До этого же Луг наш великий являлся покровителем праведников и власть имущих!
— Всегда находила это сочетание забавным, — непринужденно заметила жрица Неи. — Как можно одновременно быть праведником и иметь власть?
— Очень просто! — взъярился его высокопреосвященство.
— В самом деле, ведь вы доказываете это своим примером, Великий отец, — сладко улыбнувшись, заявила Лаурита.
Падерик пребывал в тихой ярости, направляя все силы на то, чтобы не выдать своего бешенства. Что позволяет себе эта заступница грязных шлюх? И почему всем остальным так уж необходима магия? Ведь жили же как-то без нее раньше, и ничего! Но жрецы Тарантуса, Стратаны, Пирия, Ат-таны и Нуадия тоже высказались в защиту волшебства. Верховный жрец сделал несколько глубоких вдохов, через роскошное парчовое одеяние ущипнул себя за ляжку, дабы не дать волю гневу, и произнес:
— Хорошо, дети мои. Я понял вас. Вашим прихожанам нужна магия. Но надеюсь, речь идет лишь о светлой ее стороне? Ведь темная волшба незаконна.
Жрецы переглянулись. Конечно, их прихожане пользовались магией мрака. Да и как без нее? Слишком многие виды волшебства объявлены в государстве вне закона. С другой стороны, признать это в присутствии Верховного жреца Луга, поборника праведной жизни, означало навлечь его гнев на свои приходы. Поэтому все одиннадцать священнослужителей неохотно, но утвердительно кивнули.
— Я знал, что могу быть уверенным в вашем благочестии, — пафосно заявил Падерик. — Предлагаю вам поставить свои подписи на прошении к императору.
Верховный жрец махнул рукой Иллане, и та, подойдя к столу, выдернула из кипы свитков одно из заранее приготовленных писем. Затем принялась обходить жрецов, подавая им бумагу и перо с чернильницей — здесь, в храме Луга всеблагого, магические самопишущие стилосы не признавались. Подписывая прошение, каждый понимал: Верховный жрец заботится вовсе не о соблюдении законности. И совсем не любовь к богам двигала этим одышливым толстяком.
И совсем не любовь к богам двигала этим одышливым толстяком. Власть — вот единственное, что нужно Верховному жрецу. Его беспокоит лишь ослабление влияния религии в государстве.
— Не стану вас задерживать, — важно провозгласил Падерик, когда бумага была подписана. — Возвращайтесь в свои храмы, прихожане ждут вас.
Глазки его хищно блеснули. Он добился нужного результата. Оставалось лишь договориться с императором и Советом магов. Они не посмеют возражать, ведь священнослужитель будет ратовать за законность. Ну, а там — все зависит от точки зрения… Слишком зыбка грань между дозволенным и недозволенным. Смотря кто будет ее очерчивать. Самое главное — получить право самому принимать решения.
Жрецы, поклонившись, потянулись к выходу. Падерик проводил их презрительным взглядом. Трусы и слабаки! Такие же жалкие, как и боги, которым они служат! Пора скинуть всю эту дохлятину туда, где ей самое место — в выгребную яму! Единобожие — вот что нужно стране! И он, Великий отец Падерик Третий, добьется его возрождения.
Между тем, пройдя через анфиладу богато изукрашенных комнат и оказавшись в мощеном разноцветными плитами дворе, отец Вельмарин тихо обратился к матери Лаурите:
— Что ты думаешь об этом?
— Да что тут думать, — вздохнула жрица. — Пока под темных копает, потом и за нас примется.
— Полагаешь, император даст добро?
— Даст, на уничтожение темных во всяком случае. И Совет против не будет.
— Неужто нас ждет возрождение храмовой стражи? — ужаснулся Вельмарин, сотворив перед собой жест, призывающий защиту Маннаина.
Лаурита медленно проговорила:
— И хотела бы я тебя утешить, да нечем. Тяжелые времена наступают, ты сам это понимаешь. Грядут войны, голод, несчастья. В такие годы народ принимается истреблять инакомыслящих, обвиняя их во всех бедах. И я не хочу, чтобы этими гонимыми стали мы. Именно потому и подписала прошение.
— Но как можно! — возмутился отец Дарсан. — Мы — жрецы богов, почитаемых в народе!
— Вспомните историю, друг мой, — кротко возразила Лаурита, — такое уже было однажды, не правда ли?
— Единобожие?! Падерик не посмеет!
— Ну, почему же? Настал удобный момент, а Великий отец спит и видит себя единственным властителем народных умов.
— Но наши прихожане никогда не позволят…
— Наши прихожане, — перебила его Лаурита, — пойдут за тем, кто сумеет их убедить в своей правоте. А его высокопреосвященство — отличный оратор. К тому же вхож к Ридригу и главе Совета.
— Что же нам делать?
— Пока подождем. Но только пока, — нехорошо усмехнулась жрица. — Думаю, в случае чего у нас найдется, что противопоставить Великому отцу.
— Война жрецов? — деловито спросила мать Варелия.
— Почему бы и нет? — безмятежно улыбнулась Лаурита. — Если Падерик хочет повторения давней истории, доставим ему такое удовольствие. Но пока сидим тихо. Охота за темными нас не касается…
Его высокопреосвященство в бешенстве мерил шагами свой кабинет. Вот, значит, как! Мало того, что они не поддержали его в стремлении избавиться от всех ненавистных магов, а лишь кинули, как жалкому псу, свое полусогласие на преследование темных.
Мало того, что шлюха разговаривала с ним, как с ровней. Так жрецы за его спиной еще и замышляют заговор! Разумеется, Падерик Третий всячески провозглашал и декларировал свободу своего дома и Главного храма от магических штучек. Но каждый уголок этих зданий был просто напичкан подслушивающими артефактами. Знал об этом очень ограниченный круг людей: сам Великий отец, парочка приближенных жриц да еще темный маг, который эти артефакты и устанавливал. Но конечно, осторожные жрецы никогда не позволили бы себе вести такую беседу в зданиях. А вот о том, что артефакты заложены и под плиты двора, они и помыслить не могли. Такое обустройство обошлось храму дорого, очень дорого. Но… Его высокопреосвященство любил быть в курсе всего происходящего в его владениях. А теперь магические устройства сослужили ему неплохую службу.
— Что ж, они свое получат… — прошипел Падерик и, взяв со стола крохотный серебряный колокольчик, яростно его встряхнул.
— Подготовьте карету, — бросил он молодому жрецу, явившемуся на звон. — Я еду в императорский дворец.
