Мы с Дрианном удивленно воззрились на него.
— Так больше ничего не остается, — притворно вздохнул Ом, лукаво глядя на меня здоровым глазом.
— Ребята, я не знаю, как поступить, — признался Дрианн.
Бледное лицо мага было мрачным, на скуле ярко выделялся темный синяк. А на лбу, чуть выше бровей, я заметил бордовое пятно.
— Тебе что, лоб чем-то прижигали? — спросил я.
Дрианн рассеянно потер отметину.
— Нет, — сказал он. — Я сегодня сам впервые заметил. Зеркал-то в Счастливом местечке нет. А утром посмотрел — штука какая-то вылезла. Ничего мне со лбом не делали.
Лютый кончиками пальцев осторожно дотронулся до пятна.
— Холодное… — растерянно произнес он. — Болит?
— Нет, просто… я как-то странно себя чувствую, — признался Дрианн. — Как будто во мне живет еще кто-то.
Мы все затаили дыхание. Впервые за время, прошедшее с той памятной битвы с некромантом, маг рассказывал нам о своих ощущениях.
— Ты думаешь, в тебя кто-то вселился? — переспросил мастер Триммлер.
— Нет, но во мне есть какая-то чужая сущность. И она все больше сливается со мной. С моей душой, разумом. Она не захватывает меня полностью, но я перерождаюсь. В другое существо.
— В некроманта? — тихо произнес Ом.
— Боюсь, что да.
— Помнишь, там, на костре, ты сказал мне, что убил палача? Расскажи, как это было, — попросил я.
— Он ударил меня, — маг рассеянно потер пятно, — по лицу. А потом взял такие здоровые щипцы… знаете…
— Да уж знаем, — передернулся Лютый.
— И выдрал из плеча кусок мяса. Я ощутил дикую боль… а потом… что-то произошло.
— И выдрал из плеча кусок мяса. Я ощутил дикую боль… а потом… что-то произошло. Я видел, как течет моя собственная кровь. И в меня хлынула сила. Она не была физической, я не мог разорвать с ее помощью цепи. Но чувствовал странное ликование, даже… наслаждение.
— Наслаждение от боли? — недоверчиво переспросил мастер Триммлер.
— Не от боли. От дарованной ею силы. И когда я перевел взгляд на палача, мне захотелось убить его. И я убил.
— Но как, Луга ради, если ты был прикован? — не понял Лютый.
— Не знаю. Эта мощь была во мне, и я направил ее на палача. Смотрел ему в глаза, а он не мог отвести взгляд. И я медленно, медленно выжигал его сознание. Но перестарался и выжег все.
— Что — все? — хором спросили мы.
— Все, — вздохнул Дрианн. — Я не знаю, как это объяснить. Он упал, у него начались конвульсии. А я совсем обессилел и почувствовал, что умираю. Но в ту секунду, когда он испускал дух, я его поглотил. И у меня снова прибавилось сил. Потом жрецы позвали магов, и меня кое-как удержали от расправы.
Чем дальше, тем непонятнее. Мы переглянулись.
— Ну, что вы замерли? — вмешался в мое сознание все еще нежившийся в подушках Артфаал. — Мальчик хочет сказать, что убил палача силой мысли, а потом поглотил его душу.
— Убил… силой мысли? — у меня челюсть отвисла.
— Да. Очевидно, он по незнанию использовал обретенный им дар неправильно. Мог бы погибнуть, между прочим. Хорошо, что умудрился поглотить душу палача. Это придало ему бодрости.
Отлично!
— Лорд Феррли, — спросил я вслух. — Что вы узнали о некромантах Андастана?
— Очень и очень мало, — заявил демон. — Когда я сообщил своему господину о том, что происходит на Южном континенте, он очень заинтересовался и занялся изучением этого явления. Узнать удалось немного. Основной источник демонической мудрости — души, попадающие во мрак. Среди них ученые, писатели, мастера, историки — мы черпаем знания из богатых закромов. Но ведь души тех, кто попал в лапы андастанских некромантов, нам недоступны. Они остаются на земле, поглощенные своими убийцами. И души самих некромантов тоже во мрак не попадают. Они живут по пятьсот — семьсот лет, а потом находят новое тело для пристанища. Вселяются в человека и постепенно поглощают его сущность. Это все, что нам удалось узнать из обрывков древних легенд. Об остальном мы можем только догадываться.
— Подождите, — перебил я его, — вы хотите сказать, что некромант поглощает душу Дрианна?
Мастер Триммлер и Лютый, которые не могли слышать Артфаала, непонимающе переводили взгляд с меня на демона. Дрианн же отрицательно покачал головой.
— Я хочу сказать, что здесь случай гораздо сложнее, — ответил лорд Феррли. — Сущность нашего дорогого графа Летакса оказалась столь крепка, что некроманту не под силу было ни поглотить, ни вытеснить ее. Напротив, это Дрианн поглотил душу андастанского мага.
Я перевел гному и капралу слова Артфаала.
— И что теперь будет-то? — горестно воскликнул сын гор.
— Не знаю, — буркнул демон. — О таком явлении я не слышал.
Мне вспомнились слова Райла.
— Он будет становиться все сильнее.
— Он будет становиться все сильнее. Но вместе с этим в нем будет оставаться все меньше человеческого. Вернуться назад он сможет, лишь единожды отдав то, что забирает.
— Что это? — удивился Дрианн.
— Пророчество, произнесенное изначальным. О тебе, между прочим.
— И как его понимать?
— Не знаю, — вздохнул я, — время покажет.
Мы приуныли было, но ненадолго.
— Господа, мы вас не потревожим? — дверь комнаты приоткрылась, являя нам смазливую мордашку. — Может быть, хотите позавтракать? — спросила белокурая пышка, кажется, ее звали Оула.
— С удовольствием, — ответил за всех мастер Триммлер, потирая руки.
Мы вышли в зал с бассейном, где нас ждал накрытый стол. Сегодня я не остался равнодушным к аппетитным яствам. Мы уселись, а уже знакомые девушки Оула, Майла и Алалия — принялись ухаживать за нами. Они наполняли наши тарелки, не забывая подливать вина. Вскоре к ним присоединилась четвертая жрица — маленькая, кругленькая и смешливая Пайлина. Лорд Феррли быстрее всех сориентировался в происходящем и с утробным ворчанием вскочил на колени к Оуле, которая тут же принялась наглаживать кота, удивленно спрашивая, откуда он взялся. Умиляясь, жрицы совали в разверстую пасть демона кусочки мяса и рыбы, чесали его за ушком, теребили и тискали. Артфаал, блаженно щурясь, терся головой о пышную грудь Оулы, не забывая проглатывать угощение.
— Лорд Феррли, ведите себя прилично, — мысленно обратился я к демону.
— Ах, барон, неужто вы откажете мне в такой малости? — насмешливо вопросил тот. — Когда еще выдастся случай посидеть на коленях юной девы?
Я усмехнулся и оставил хитрюгу в покое. В конце концов, он заслужил развлечение. Сытная еда, хорошее вино и близость красивых женщин сделали свое дело: я перестал задумываться о том, что ждет нас впереди. Не судите строго: ведь я только что избежал смерти. И после того, как меня коснулось ее ледяное дыхание, все мое существо возжаждало простых, земных удовольствий. Тело хотело жить, и сознание вопило, требуя сильных ощущений, желая снова утвердиться в жизни. К тому же столько дней в пути, без женщины… Мелькнула у меня мысль, что это веселое застолье было организовано стараниями мудрой Лауриты, дабы отвлечь нас от бесед и размышлений. Мелькнула да и погасла благополучно. Не все ли равно? Пирушка между тем набирала обороты: Оула уже переместилась ко мне на колени, черноволосая Майла ластилась к Лютому, который посматривал на нее весьма и весьма благосклонно. Алалия что-то с хохотом рассказывала Дрианну, а Пайлина, игриво теребя бороду мастера Триммлера, спрашивала, не лгут ли легенды об исключительной выносливости гномов…
