— В сердце попал, — простонал капрал, переворачивая тяжелую окровавленную тушу и демонстрируя нам дагу, вонзенную в середину груди. — Сердце у нее… посередке.
Добб с трудом выдернул свое оружие и захромал к маленькой лужайке, покрытой пушистой травой. Там он уселся и предоставил Дрианну суетиться вокруг него, осматривая раны.
— Царапины, правда, очень глубокие, — сказал маг, промывая длинные кровавые борозды и накладывая на них мазь, предусмотрительно взятую из госпиталя Марьяны.
— Царапины, правда, очень глубокие, — сказал маг, промывая длинные кровавые борозды и накладывая на них мазь, предусмотрительно взятую из госпиталя Марьяны.
— Лейтенант, надо бы Била похоронить, — сказал Сайм.
— Да.
Погребальный огонь уничтожил то, что осталось от нашего товарища. Капралы молча стояли, глядя на волшебное пламя, которое я контролировал, не давая распространяться дальше. Не хотел навредить джунглям. Первый день в Зеленом сердце — первый погибший. Дойдет ли кто-нибудь до цели? И где ее искать, эту цель? Я предчувствовал, что странное животное, умеющее видеть ауры и зачаровывать прикосновением к ним — это лишь начало череды жутких и опасных явлений этого мирка. Скорее всего, хищник напал на нас потому, что не знал, кто такие люди. Он ощутил чуждую энергетику и решил, что к нему идет добыча. Если бы он хоть раз сталкивался с человеческими особями, возможно, забрал бы детеныша и ушел с нашей дороги. Но животное не могло оценить степень опасности.
— Все вышло плохо, — тихо произнес стоящий рядом со мной Лютый.
Я удивленно воззрился на него. Мог бы этого и не говорить. Чего ж хорошего — потерять товарища.
— Этот лес отомстит, — пояснил Ом свою мысль.
Здесь я сомневался. Конечно, эльфы относятся к природе иначе, чем мы. И в Лютом, видимо, говорил голос крови. Но не могли же мы дать кошке сожрать нас только для того, чтобы не потревожить лес! Она нападала — мы защищались. Все честно. Хотя… у меня самого все еще перед внутренним взором стояла картина кровавой расправы. И становилось не по себе.
Попрощавшись с Билом, мы двинулись дальше. Наступал вечер, и необходимо было найти место для ночевки. Хотя о том, какие существа появляются здесь по ночам, мне ни думать, ни гадать не хотелось.
Наконец отыскали небольшую полянку, со всех сторон окруженную кустами. Развели костер и, выставив часовых, уселись вокруг огня. В караул вызвались Зарайя и Флиннел. Затем наступала наша с Лютым очередь. Не знаю, возможно, солнце еще не зашло за горизонт, но в Зеленом сердце уже наступила темнота. Смолкло птичье пение, и лес наполнился иными звуками — пугающими и загадочными. Из черного воздуха на нас смотрели чьи-то сияющие глаза — с земли, с деревьев, а иные искры проносились прямо перед лицом. Я призвал мрак и попытался определить, насколько опасны рыщущие в темноте существа. Пока ничего особенно пугающего не заметил: мерцающие взгляды принадлежали в основном мелким хищникам, которые вряд ли осмелились бы напасть. Мы жевали сухари, запивая их водой, и оглядывались по сторонам. Хоть я и заверил ребят, что нам ничего не грозит — все равно всех жуть брала. Добб сразу же завернулся в плащ и улегся спать — царапины, нанесенные зверем, причиняли капралу немалое беспокойство. Мастер Триммлер, протирая свой топор, мурлыкал под нос какую-то очередную немузыкальную песню. Йок, щуря на огонь свои зеленые глаза, о чем-то глубоко задумался. А я вспомнил его татуировку. Если капрал Мелли — боевой маг, почему он не применяет свои знания? Этот вопрос давно уже всплывал в моем сознании, но за безумием последних дней я все забывал его задать. В этот момент та же мысль озадачила и Дрианна, мальчишка решительно и прямо спросил:
— Так вы — боевой маг, Йок?
Воины дружно расхохотались, а капрал проявил несвойственную ему застенчивость. Стыдливо опустив кошачьи глаза, досадливо хмыкнул:
— Из меня чародей, как из девственницы — жрица Неи.
— А откуда тогда татуировка? — настаивал маг.
— Их так просто не делают…
Действительно, если клан Драконов узнает о самозванце, его ждет жестокая расправа. К тому же, магические татуировки, насколько я знаю, умеет выполнять всего один мастер-гном. Думаете, просто придать изображению на коже золотое, серебряное или огненное сияние? Волшебные красители очень дороги и сложны в приготовлении.
— Откуда-откуда, — разозлился Йок. — Все оттуда же, бездну в жены мастеру Мильхену!
— Да расскажи, чего ты! — со смехом произнес Сайм.
— Что тут рассказывать? Сдал я экзамен на Зеленого дракона, мало того, что пришлось драться поочередно с лучшими воинами клана, да потом еще и посвящение проходить. На следующий день кое-как доковылял до клятого гнома…
— Но-но, не очень-то! — перебил его с интересом слушавший мастер Триммлер.
— А пить надо меньше, — окончательно взбесился Йок. — Все знают: у гномов головы крепкие, вас обычным пивом не проймешь. Вот бородатый и набрался Глубинной радости собственного приготовления.
— Ты ври, да не завирайся, — возмутился гном. — Мастер Мильхен отродясь не пил! Ну… почти.
— Вот именно, почти. Он в тот день рождение дочки праздновал.
— А, ну, так это — святое дело! — обрадовался сын гор.
Да, судя по рассказам мастера Триммлера, для гномов появление ребенка — самая большая радость. Почему-то горный народ не отличается особой плодовитостью, как правило, в семьях растет по два, редко, по три гномика. Случается, что разница в возрасте между детьми значительная — ведь гномы живут несколько дольше, чем люди. Поэтому бывает, что старшие живут отдельно, а младшие с родителями. Но все равно, больше четырех отпрысков — это редкость. И особое торжество закатывается по поводу рождения дочери. Просто потому, что эта раса очень чтит материнское начало, женщина для них — хранительница очага, созидательница новой жизни, уважаемая и любимая. Что не мешает мужчинам-гномам верховодить во всем. Именно поэтому никто гномих отродясь не видел, они занимаются домом и детьми, а главы семейств берут на себя всю тяжелую работу и торговлю с людьми. Правильный народ, между прочим.
— Ну, и что? — поторопил Дрианн.
— Ну, и все, — передразнил его Йок. — Краски он перепутал. А когда в себя пришел — поздно было, его волшба такая крепкая, что просто так не выведешь. Для этого нужны какие-то особые притирания, которые готовят только в Золотой цепи. Этот пьяница их выписал, но ждать надо было долго. Пришлось еще и с кланом объясняться. А тут — срочная отправка в Куум. Так я и не сумел цвет татуировки изменить. С тех пор и в Галатоне-то толком не был. Сами знаете, сколько у нас миссий было. Ну да ничего, вот вернусь — не отстану от гнома — пусть переделывает.
Да, все объяснялось предельно просто. Понятно теперь, почему капрал Мелли не любил распространяться об этой истории. Наверняка объяснения с кланом вышли невеселые, и уж точно ругань с гномом была знатная. Ну, а насчет возвращения в Галатон… Хотелось бы мне иметь хоть четверть его уверенности.
Мы улеглись отдыхать. Как только мои глаза закрылись, я крепко уснул. Разбудил меня Зарайя, трясший мое плечо и повторяющий:
— Вставай, лейтенант! Твоя очередь в караул заступать!
Что тут поделаешь! Ом уже стоял на краю поляны и внимательно вглядывался в окружающую нас темноту. Я кивнул ему и занял свой пост на другом конце лагеря.
— А я? — сонным голосом обиженно вопросил Дрианн.
