— Ты так и не сказал мне, что происходит?
Я пожал плечами: самому хотелось бы знать. Судя по словам Дрианна об окончании поглощения, сейчас рядом с нами шагает совсем не тот человек, к которому мы привыкли. А возможно, и вообще… не совсем человек. Лич? И он набирает силу. Я где-то читал, что звери чувствуют нежить и боятся ее. Ом, так и не дождавшись от меня внятного ответа, подозрительно покосился на Дрианна. С этого момента он не выпускал мага из поля зрения, внимательно наблюдая за каждым его движением. Парень же удивительно быстро восстанавливался: шаг его стал тверже, походка увереннее, и мне показалось, что появилась способность видеть в темноте. Во всяком случае, он без всякого страха шагал впереди всего отряда, все больше удаляясь от нас. Вскоре разрыв между нами и магом составил примерно с четверть фихта, свет огненного шарика уже не достигал одинокой фигуры. Но, похоже, Дрианна это не волновало. И еще он ничуть не опасался существ, покрывающих берег реки. А вот они его… Там, где проходил маг, образовывалась дорога, свободная от каких бы то ни было тварей. Это было очень удобно, но навевало определенные мысли. Интересно, что ни у кого не возникало желания окликнуть парня или просто заговорить с ним. Воины тоже начали сторониться его. И немудрено: от Дрианна исходило что-то недоброе, жуткое и непонятное. Если бы речь не шла о моем друге, я сказал бы просто: от него несло смертью.
Время от времени Лютый прислушивался и сообщал, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Погони нет.
Капралы продолжали держать оборону…
Наше безмолвное шествие продолжалось почти всю ночь. Я уже собирался было скомандовать привал, когда Лютый произнес лишь одно слово:
— Погоня… — голос его чуть дрогнул.
На лице Йока заходили желваки, Зарайя прошептал короткую молитву. Мастер Триммлер тяжело засопел, Добб тихо выругался. Я ощутил, как моей души мимолетно коснулись ледяные пальцы Слепой невесты. Возобновление преследования означало лишь одно: Сайма и Флиннела больше нет в живых. Только одному Дрианну не было никакого дела до происходящего. Он продолжал брести впереди отряда, безразличный и безучастный. Чужой.
Мы прибавили шагу. Потянулись долгие часы изматывающей гонки. Густота ночи стала истаивать, переходя в синие предрассветные сумерки, и я погасил огненный шар.
— Они ближе, — бросил Лютый.
Еще час изнуряющего бега. Первые лучи солнца робко коснулись непроходимых джунглей и остановились, не в силах преодолеть хитросплетения растений, посылая в их чащу лишь бледные отсветы. Ночные твари убрались в мутные глубины Шарда, а вместо них над водой показались уродливые головы зверей, предпочитающих охотиться днем.
— Полмайла.
Солнце поднялось выше, и теперь деревья Зеленого сердца уже не могли остановить его набравших силу лучей. Лес, ночью полный загадочных шорохов и жутких выкриков ночных хищников, теперь наполнялся иными звуками.
— Четверть майла…
— Хватит! — мастер Триммлер остановился, тяжело дыша.
— Четверть майла…
— Хватит! — мастер Триммлер остановился, тяжело дыша. — Не хочу я больше от них бегать!
— Да и бессмысленно это, — поддержал его Йок, — все равно ведь догонят.
Добб хмыкнул:
— Того, этого, лейтенант, ребята дело говорят.
— Привал, — объявил я. Бой так бой. Значит, нужно отдохнуть.
Все опустились на землю, восстанавливая дыхание, давая усталым мышцам хоть немного расслабиться. Один Дрианн еще несколько минут, как заведенный, двигался вперед. Я собрался его окликнуть, когда маг встрепенулся и, резко развернувшись, почти побежал в нашу сторону.
— Лютый, где там дикари? — нарочито спокойно поинтересовался Йок.
Ом в который раз уже за эту ночь прислушался. На его лице отразилось сомнение, сменившееся недоверием, потом перешедшее в удивление… Капрал решительно тряхнул головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и снова настороженно застыл.
— Погони больше нет, — наконец сказал он.
— Как это нет? — возмутился мастер Триммлер. — Была и пропала, что ли?
Я подумал, что, скорее всего, граница охотничьих угодий могучих пролегала где-то в этих местах, и дикарям пришлось остановиться.
— Ничего удивительного, — мрачно произнес, подходя, Дрианн. — Пройдите еще с полфихта, и сами все поймете.
Мы поднялись, неохотно расставаясь с вожделенным отдыхом, и поплелись вслед за магом.
— Мать Ат-тана! — восхищенно воскликнул Зарайя.
Среди высоких, причудливо изогнувшихся деревьев, густо оплетенных лианами, вздымались высокие белые стены. Солнце, пробившись сквозь кружево листьев, словно художник, работающий на идеальном полотне, расцветило камень розовато-желтыми бликами.
Мы остановились, рассматривая удивительное селение. В этот момент и появился Артфаал.
* * *
Сильное племя Дер-ориг, много у них могучих воинов. Охотничьи угодья у них лучше, чем у Гра-ориг. Много зим подряд враждовали два племени. Но Дер-ориг всегда в бою побеждали. Много хороших воинов в тех битвах полегло. Зубами скрипели орки Гра-ориг, поминая своих врагов. В драку рвались, мстить хотели. Вот и сейчас:
— Воевать с ними надо! Они наше угодье захватили, нам охотиться негде! — кричал хх’раис Варх на совете племени.
— Ночью, ночью нападать надо! Врасплох захватить! Как они нас две зимы назад! — вторил ему молодой воин по имени Кард.
— Правильно это, месть, по закону Морриган, — шаман сказал.
Молчал Уран-гхор, слушал, что орки говорят. Да, правда, захватили Дер-ориг чужие угодья. И то, что две зимы назад налетели они на племя Гра-ориг глубокой ночью, тоже правда. Многих тогда перебили, еще и женщин с собой увезли. Но только выжило племя, отец всегда часовых выставлял. Это и спасло. И у Дер-ориг часовые есть, много, без них никак. Глупая затея ночью нападать, по тревоге все племя быстро поднимется и все равно сильнее будет, чем Гра-ориг. Почему орки этого не понимают? Вот Варх, он безумный воин. Грибы дурманные ест, и от этого думать не умеет. Весь ум свой в лесу оставил, в грибнице. Ему лишь бы в бешенство прийти да подраться. А Кард почему глупый такой? Ведь он не хх’раис, он молод. Быть может, дело в том, что отец его был хх’раис? Дурное семя родит дурной плод.
От больного вулкорка — слабые, глупые щенята. А шаман и рад, что все племя думать ленится. Хотел Уран-гхор совета у него просить, как дальше жить, как племенем управлять. Пришел в карангу, говорил с шаманом. И услышал только одно: «По закону Морриган!» Все бы ему каркать, как ворону. А что в том законе? Слаб шаман, слабо племя… Думал Уран-гхор, много думал. Надо отвоевывать свои угодья и от Дер-ориг избавляться надо. Скоро вождь их Шадар-гхор узнает, что нет больше старого вождя Бхара-гхора. А место его не Рранх занял, старший сын, а младший — молодой, неопытный. И тогда не будет покоя Гра-ориг. Крови много прольется, воины лучшие полягут в драке. А может, и конец племени придет. Надо первыми успеть.
— Хей! Хей! Хей! — выкрикивали воины боевой клич, потрясая копьями.
— Правильно! — подтверждал шаман.
Поднял руку Уран-гхор, замолчало племя. Так тихо стало, что можно было услышать, как растет трава, как мошка крыльями машет.
— На честный бой Дер-ориг вызовем, наше племя — не крысы.
Обвел вождь своих орков взглядом, тяжелым, как грозовое небо. Никто ему возразить не посмел, и даже шаман молчал. Только один воин крикнул:
