— Хватит меня водой кормить! — и, отпихнув Дрианна, устремился в кухню, где наша хозяйка священнодействовала над каким-то сложным блюдом.
Мы с магом побежали за гномом и застали очень занимательную картину. Подойдя к пышущей жаром печке, мастер Триммлер голыми руками раскрыл дверцу духовки, выудил оттуда кусок полупрожаренного мяса и, урча от удовольствия, засунул его в рот целиком. Хозяйка тихо охнула. Гном же, прожевав, снова сунул руку в огнедышащее жерло печи. Мы с Дрианном только беспомощно переглядывались, а Лютый, который вернулся, закончив тренировать своих верных последователей, и теперь стоял, прислонившись плечом к косяку кухонной двери и наблюдая за происходящим, спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— У-у-м, — ответил мастер Триммлер, усиленно работая челюстями, — вот теперь чувствую…
Утолив первый голод, он развернулся и затопал к выходу. Мы, словно завороженные, последовали за ним. Выйдя на улицу, гном сладко потянулся и нечаянно задел рукой стоявшего рядом с ним Дрианна. Маг, словно осенний лист, влекомый ветром, слетел с крыльца и плюхнулся на землю шагах в пяти от него.
— Ой, извини, друже, — расстроился гном и кинулся поднимать парня.
— Ничего-ничего, я сам, — заторопился Дрианн, опасливо поглядывая на мастера Триммлера.
Тот озадаченно поскреб затылок, бормоча:
— Как это меня угораздило?
— Многократное увеличение физической силы при понижении чувствительности, — констатировал вошедший во двор Райл.
— Чего он говорит-то, лейтенант? — насторожился гном.
— Последствия контакта с кровью дракона, — продолжал изначальный.
— Так он теперь неуязвим? — изумился я.
— Не совсем. Кровь пролилась лишь на его кожу. Вот попади она в рану — тогда ваш друг был бы полностью неуязвимым. Если бы выжил. А сейчас он всего лишь сделался малочувствительным к внешним воздействиям — ожогам, холоду, порезам. Ну, и сил, конечно, стало в несколько раз больше. Также тело его будет быстро восстанавливаться после ранений.
— Меч его возьмет? — деловито осведомился я.
— Да… но разрубить его кожу сможет не каждый мечник.
Я перевел ребятам слова изначального.
— Эх, жаль, у меня ран не было! — вздохнул гном. — Знал бы — хоть глотнул бы драконьей крови!
— Если мастер Триммлер выздоровел, значит, мы можем отправляться обратно? — спросил Лютый.
— Наверное, да, — пожал я плечами.
Только вот с пустыми руками, как говорится. Миссия, возложенная на меня императором, не выполнена. Подмогу я не приведу. Люди, которые шли со мной, погибли зря. Ничего хорошего меня в Виндоре не ждет. Но я должен быть там. Хотя при мысли о том, что я скажу Ридригу, меня пробрала дрожь. Тут вдруг вспомнилось: да нет же, не совсем зря я прошел такой долгий путь! Зато узнал, кто хочет избавиться от монарха и плетет сети заговоров! Хотя бы сообщу императору о предательстве Вериллия, возможно, предотвратив этим многие неприятности.
— Тебе будет трудно, Рик, — заметил Райл. — Но это твой путь. И помни: ты не только единственный, кто сумел сам добраться до нашего селения. Ты — единственный, кто из него вернется.
— Никто ничего не узнает, — торопливо заверил я.
— И от твоих товарищей тоже? — спросил изначальный.
— Они будут молчать.
— Мы хотели исправить их память, но решили, что это будет вмешательством в их судьбы. А от них в вашем мире сейчас будет зависеть слишком многое. Мы не хотим нарушать ход истории.
Странные они какие-то. Слишком старательно отгораживаются от всего мира, боятся задеть какие-то пути… Просят о сохранении тайны, сами же никакой информации не дали.
— Ты знаешь о нас многое, почти все. Просто пока еще не осознаешь этого.
— Хорошо, скажите хотя бы: зачем? Зачем вы здесь, зачем собираете по всему миру изначальных?
— Это очевидно, Рик. Когда ты поймешь, ты вернешься. Потому что не сможешь поступить иначе.
Луг милосердный! Получу ли я от них хоть один нормальный совет? Оказалось, да.
— Твой друг — некромант…
— Что? — насторожился я.
— Он будет становиться все сильнее. Но вместе с этим в нем будет оставаться все меньше человеческого. Вернуться назад он сможет, лишь единожды отдав то, что забирает.
— Это все?
— Да.
Замечательно! Кем бы ни были изначальные, одним искусством они владеют в совершенстве: сказать многое, не сказав ничего. Переводить эти слова ребятам я не стал. Во-первых, меня смущал Дрианн. Я не совсем доверял ему и собирался для начала уяснить: не станет ли это изречение изначального оружием в руках некроманта? Я процедил сквозь зубы:
— Запомню… а теперь: ты можешь хотя бы показать свое истинное лицо?
Я был уверен: внешность изначальных — лишь маска, обман зрения.
Переводить эти слова ребятам я не стал. Во-первых, меня смущал Дрианн. Я не совсем доверял ему и собирался для начала уяснить: не станет ли это изречение изначального оружием в руках некроманта? Я процедил сквозь зубы:
— Запомню… а теперь: ты можешь хотя бы показать свое истинное лицо?
Я был уверен: внешность изначальных — лишь маска, обман зрения. И хотел воочию увидеть, с кем имею дело.
— Смотри…
Передо мной стоял… я. Отросшие соломенные волосы, серые глаза, упрямая линия губ… мгновение — и лицо изначального изменилось, на меня смотрел Лютый. Еще миг — глазам предстало хмурое, изнуренное лицо Дрианна. Мастер Триммлер… еще и еще лица… знакомые и незнакомые…
— Форма — ничто, Рик. Мир — это лишь взаимодействие энергий.
— Так мы пойдем? — у меня не было настроения разгадывать его загадки.
— Да, конечно, — непринужденно ответил Райл, проводя рукой по воздуху.
Пространство перед ним заколыхалось, образовав большой круглый разрыв, в котором, как вода, переливался сгустившийся и помутневший воздух. В глубине его просматривались непроходимые джунгли.
— Портал готов. Я провожу вас, — сказал Райл, делая шаг в размытую дыру.
— Ты уверен? — опасливо спросил меня Лютый, неприязненно косясь на дышащее искаженное пространство.
— Пошли, — я двинулся вслед за изначальным.
Лучше уж шагнуть в неизвестность, чем снова продираться сквозь Зеленое сердце. Там у нас шансов не было. Мы оказались на берегу Шарда… в джунглях… над поверхностью океана… Пейзажи менялись с сумасшедшей скоростью, пространство летело мимо нас, съеживаясь, закручиваясь тугими спиралями, огибая наши тела. Каждый шаг внутри портала переносил на тысячи майлов вперед. У меня закружилась голова от стремительного, все убыстряющегося полета сквозь реальность, которая, в конце концов, просто слилась в несущуюся мимо единую полосу. Вдруг мои ноги ощутимо ударились о камень.
Мы стояли посреди узкой пустынной улочки, мощеной гладкими серыми булыжниками. С обеих сторон высились каменные дома, а перед нами истаивала в воздухе бешено вращающаяся воронка, из которой донесся удаляющийся голос:
— Помни, Рик, у каждого — свой путь…
* * *
— Имя.
— Лилла Хамини.
— Сословие.
— Дочь торговца.
— Цель путешествия.
— Еду к своему отцу. Он купец, торгует в Виндоре специями.
Суровый офицер в форме имперского волка поднял глаза от подорожной грамоты, и его взгляд немного смягчился при виде хорошенького взволнованного личика.
— Что же вы, барышня, в такое время путешествуете? — мягко укорил он. — На дорогах сейчас опасно. Никакие караванщики в случае чего не спасут.
