— Все! Теперь нам никто не помешает!
Передо мной возникла хрупкая фигурка принцессы Дарианны. Тоненькая, большеглазая, в покрывале серебристых волос, девушка напоминала то ли воздушного духа, то ли А’нхелли — посланца богов. В руках она держала внушительных размеров мешочек.
— Здравствуй, — как ни в чем не бывало, сказала она, вытаскивая из мешочка и деловито размещая на тумбочке свиной окорок, пару огурцов, краюху хлеба и оплетенную лозой бутыль вина. — Извини, посуды не взяла.
Я переводил изумленный взгляд с аппетитной снеди на принцессу. В самом деле, как она умудрилась пройти мимо стражи? То, что Келдина пропустили — это понятно, дурачка никто всерьез не принимает. Но вот за Дарианной, единственной, кому полностью доверял император, Верховный должен был установить пристальную слежку.
Но вот за Дарианной, единственной, кому полностью доверял император, Верховный должен был установить пристальную слежку.
— Ты ешь, ешь, — ободряюще произнесла принцесса. — Этот упырь явно не озаботился тебя накормить.
— Ваше высочество…
— Давай-ка без церемоний! — нетерпеливо перебила Дарианна. — Если сидишь с девушкой в шкафу, то уже можно обращаться к ней на ты. Да и насчет высочества… похоже, недолго мне осталось носить этот титул.
— Хорошо, — пробубнил я с набитым ртом, — тогда скажи, как ты сюда попала?
— Мне помогли. Не думай, что во дворце все сплошь куплены или запуганы. Есть еще порядочные люди. У нас три часа времени, после чего амулеты и морочащие чары перестанут действовать. Магия артефактов слишком сильна, чтобы можно было нейтрализовать ее надолго. Так что давай по делу.
— Тогда, может, объяснишь мне, что происходит! — взмолился я, от души хрупая огурцом.
Интересно, что мне и в голову не приходило стесняться Дарианны. Несмотря на высокородность, она была своей девчонкой, простой и понятной. Не то, что придворные дамы, жеманные и высокомерные. Принцесса мыслила и поступала, как нормальный человек, не изображала из себя неземное создание и не обливала собеседника ледяным презрением. Этим она напоминала мне Ридрига. Может, именно такое поведение называется благородной простотой? Зачем ей корчить невесть что, если она и без того первая дама империи? Так или иначе, а мне с ней было очень спокойно и легко. Вот и сейчас она не закатывала истерик, не жаловалась, не падала в обморок, а описывала ситуацию кратко, емко и по существу.
— Отец стал таким уже довольно давно. Причем все началось с того, что он приблизил к себе эту шлюху.
Я крякнул. Оно понятно, простота и все такое. Но не думал, что благородные девицы знают такие слова! Дарианна же продолжала:
— Она его чем-то околдовала. Не знаю как. Вроде бы это невозможно. Никто не может проникнуть в замок, имея при себе магический предмет, зелье либо готовое заклятие. Покои отца полны амулетов и артефактов. Его охраняют лучшие маги империи!
Я недоверчиво скривился.
— Да-да, и не думай: далеко не все из них продались Вериллию! — горячо воскликнула принцесса. — Хотя и такие есть… Но я лично знаю троих, кто всячески стремится защитить отца. Они ломают головы, пытаясь определить, как эта тварь сумела его зачаровать.
— А почему бы просто не выгнать Галианну? Ведь если причина в ней — достаточно будет ее устранить.
— В том-то и дело, что отец не желает расставаться с ней ни на секунду! — пожаловалась принцесса. — А поскольку он все еще монарх, пусть и формально…
Ясно. Значит, Вериллий подсунул Ридригу дикую кошку, которая сумела чем-то опоить или как-то еще воздействовать на несчастного императора. А теперь волшебник спокойно ждет, что случится раньше: бунт народа, не выдержавшего «прелестей» храмовой стражи, или объявление Ридрига недееспособным. В первом случае Верховный маг уничтожает сразу всю августейшую семью и захватывает власть в свои руки, во втором — получает императора-марионетку — пресловутого Келдина. На которого, конечно, будет иметь неограниченное влияние. Есть, впрочем, еще и третий вариант: бунта не случится, а Ридриг будет жить в таком состоянии еще долго, но его болезнь станут скрывать. Это тоже Вериллию на руку: ведь император превратился в ребенка, который полностью от него зависит.
Кстати, теперь мне стало ясно, откуда Галианна взялась в моем доме. Верховный подложил в мою постель своего осведомителя. Очень удобно. А я, дурачок, уши развесил: и пришла-то она по своему желанию, и отдалась-то исключительно из горячей симпатии… Права принцесса. Другого названия девица не заслуживает.
— Я видела, как Келдин шел в твою комнату, — между тем говорила принцесса. — Мне пришлось ждать неподалеку, когда ты его выставишь. Он спит и видит, как займет место отца. Вериллий же всячески обнадеживает его, говоря, что он будет достойным монархом.
Ага, и первым же указом упразднит институт брака. Вторым — введет новую форму для войск: голые торсы и рюшечки на штанах.
— Не сердись на него, — поспешила сказать Дарианна, увидев мою брезгливую физиономию. — Он не ведает, что творит.
— А по-моему, очень даже ведает, — упрямо пробормотал я.
— Давай лучше о Вериллии. Он тебя отсюда не выпустит, и способов бежать из дворца я не знаю. Его людей здесь все равно больше, чем порядочных. Скажи… — девушка замялась, — ты был там?
Выхода у меня не было. И я все рассказал принцессе, понимая, что ей одной могу доверять полностью. Она слушала меня очень внимательно, и лицо ее становилось все грустнее.
— Значит, помощи ждать неоткуда… — прошептала она, когда мое повествование подошло к концу. — Что же будет с отцом?
— Мне нужно еще раз увидеть Ридрига, — решился я.
У меня появились некоторые соображения. Если никаких зачаровывающих предметов Галианна императору не давала, зельями не опаивала, значит… магия кроется в ней самой. Только вот какая? Почему придворные волшебники не могут ничего определить? Сам я ощущал, что мои способности словно растворились в небытии. И тем не менее хотел попробовать. Может быть поговорить с дикой кошкой, убедить ее прекратить воздействие на Ридрига? Дарианна вопросительно взглянула на меня, потом произнесла:
— У нас есть еще час. Пошли!
Она мне нравилась все сильнее. Смелая девчонка!
Мы выбрались из гардеробной, предварительно собрав все защищающие нас амулеты. Принцесса окропила меня какой-то водичкой из флакона, пояснив:
— Морок невидимости.
— А как получается, что артефакты не засекают волшбу, которой ты пользуешься?
— Ее создавали маги, знакомые с действием этих артефактов и знающие, как их обмануть. Вот только надолго этих чар не хватает.
Дарианна выглянула в коридор, потом вышла и поманила меня за собой. Мы на цыпочках двинулись по дворцу, останавливаясь при виде патрулей и осторожно обходя магические ловушки, на которые указывала принцесса. Наконец оказались перед дверями императорских покоев. Тут Дарианна меня удивила. Она потрепала рукав одного из магов, охранявших вход, и он встревоженно воскликнул, обращаясь к своему товарищу:
— Слышал? Там какой-то шум!
— Стража разберется, — лениво ответствовал тот.
Первый незаметно шевельнул кончиками пальцев. Вдруг из-за угла выкатилось белое облачко, начавшее быстро приближаться к покоям Ридрига. Маг, который хотел свалить все заботы на стражников, сотворил охранное заклятие и сделал пару шагов навстречу неведомой волшбе, на мгновение отвернувшись от двери. Другой, подмигнув мне, мягко приоткрыл одну створку и пропустил нас внутрь.
