Эриль уже крутился около поверженных врагов, разглядывал маски, что?то бурчал себе под нос.
— Смотри, — сказал он, бесстыдно задирая веко погибшему. — Не зря их зовут «чудь белоглазая»!
Радужка в глазу высокого, мускулистого воина была очень светлой, точно плесень.
Она почти сливалась с белком, и только зрачок чернел, словно след от укола.
— Да, не зря, — недрогнувшим голосом проговорил Ивар. — Но это им не помогло! Пусть знают, как сражаются воины Ивара Ловкача!
Эриль как?то странно покосился на конунга, и тот невольно смутился.
— Ладно?ладно, воины Трандхейма… всех Северных Земель! — закончил он, — И в любом случае — Одину слава!
Боевой клич северян прокатился по реке и потерялся меж лесистых берегов. В зарослях что?то завозилось, но звери это были или уцелевшие воины чуди — не суждено было узнать никому.
Плескались волны, расступаясь перед широкой грудью драккара.
Город показался сразу за поворотом реки: с высокими стенами из толстенных бревен, могучими башнями, домами, в беспорядке теснящимися на холмах внутри стен. Блекло?голубое небо подпирали десятки колонн, сотканных из дыма.
— Да он большой!.. — изрек Арнвид удивленно. — Я думал, что врут про Хольмгард! Ан нет, не врут!
— Но меньше Миклагарда, — уточнил Ивар, с любопытством разглядывая незнакомый город. За спиной осталось бурное Восточное Море, опасные берега безымянной речушки, седая Ладога, после которой началась Гардарики. Страна Городов.
Впереди ждал Хольмгард, по?местному Новгород. Потянулись причалы, заполненные самыми разными кораблями. Горделиво поднимались носы ладей, кургузыми толстяками выглядели купеческие посудины, встречались и драккары.
Пахло смолой и нагревшимся на солнце деревом.
— Правь сюда, — приказал Ивар, едва по правую руку открылось свободное место. Драккар повернул ловко и стремительно, точно заползающая в нору змея. Штевень с негромким стуком соприкоснулся с причалом.
— Вот и приплыли, — с глубоким удовлетворением в голосе отметил Нерейд.
— Рад приветствовать вас в пределах вольного Новгорода, — Около корабля, словно из?под земли, вырос невысокий молодчик с хитрым выражением на остроносом лице. В руках он держал большой кожаный кошель.
— И мы рады, — осторожно ответил Ивар, помня, что неприятностей от такого тихони можно ожидать больше, чем от громадного воина с мечом длиннее оглобли, — Чего надо?..
— За постой у причалов вольного Новгорода, — из?под полы широкой, подпоясанной одежды остроносый извлек странную штуку — прямоугольную раму с закрепленными внутри проволочками; по ним заскользили, щелкая друг о друга, разноцветные деревяшки, — следует за драккар… две гривны серебром!
— А кому следует? — поинтересовался Арнвид, добро и чуть кровожадно улыбаясь. — Если тебе, то нам проще тебя убить, чем платить!
— Не мне, а городу! — Лицо остроносого стало торжественным, почти величественным. — Ибо ему служу я, скромный сборщик пошлин Мишко!
— Скромный, — пробурчал Нерейд, — а денег требуешь!
— Ладно, — сказал Ивар, — на чужую пьянку со своими здравицами не лезут. Арнвид, доставай монеты!
Получив серебро, Мишко выдал Ивару здоровенный кусок бересты, на котором ловко и быстро нацарапал ряд каких?то значков.
— Если кто будет приставать, — сказал он, — покажете им это!
И, улыбнувшись на прощание, исчез со стремительностью джинна.
— «Сим… удостоверяю… » — чтение мелких значков давалось Арнвиду с трудом, пришлось звать на помощь Ингьяльда с его молодыми глазами, — «что подать за постой… выплачена в полном объеме». Дата, подпись… Ловко придумано!
— Город торгашей! — Нерейд с отвращением сплюнул за борт.
Дата, подпись… Ловко придумано!
— Город торгашей! — Нерейд с отвращением сплюнул за борт. — За все…
Что хотел сказать Болтун, так и осталось неизвестным. На причале около носа драккара мигом возник еще один тип, как брат похожий на первого. Лишь голос у него оказался гнусавым.
— Имеет место загрязнение окружающей среды! — заявил он, — Штраф — половина гривны серебром!
— А в глаз? — спросил Нерейд, багровея.
— Оскорбление действием лица на службе города, — не испугался гнусавый, — штраф гривна!
— Дороговато! — Рыжий викинг скривился и плюхнулся на лавку.
— Плевать за борт нельзя, — проговорил Арнвид. — Интересно, чего еще запрещено?
— Узнаешь, когда без денег останешься, — покачал головой Ивар. — Пойдем посмотрим город.
Легко перескочил через борт, горделиво выпрямился — и тут же получил увесистый тычок в бок.
— Куды прешь! — Мимо, распространяя аромат ядреного пота, пронесся сопящий грузчик, сложением и налитыми кровью глазами смахивавший на быка. В руках он тащил бочку, в которую запросто можно было закатать человека.
Грузчик исчез прежде, чем Ивар успел хотя бы разозлиться.
— Добрые тут люди, — сказал он, потирая ушибленный бок. — Арнвид, Нерейд, со мной! Остальным с корабля не уходить, ничего не покупать, за борт не плевать! Все ясно?
Непонятливых на борту не оказалось.
Жизнь в порту вольного Новгорода кипела. Вереницами, словно муравьи, сновали грузчики, причалы трещали под их ногами. Ржали лошади, грохотали телеги, кричали люди — и все это сливалось в дикую какофонию, от которой болели уши. Запахи были густые, основательные — навоза, свежевыделанных кож, сырого дерева, смолы.
В толчее приходилось лавировать, чтобы не попасть под колеса или не оказаться в сточной канаве после столкновения с полуголым мужиком, несущим бревно. Викингов мотало точно веточки в бурном потоке.
— Ничего себе! — хрипел Арнвид, чья лысина блестела от пота, будто облитое водой яйцо. — Отвык я от таких развлечений…
Вляпавшись посреди улицы в навозную кучу, эриль огласил воздух такими ругательствами, какие положено ведать разве что только знатокам рун и древних сказаний.
Орущая и грохочущая улица на мгновение смолкла, а случившийся рядом купчина, толстый, как медведь осенью, с красным, одутловатым лицом, сказал:
— Да, уважаю! Сразу видно — волхв! Только они так матерятся!
Арнвид приосанился, зыркнул орлом, расправил узкие плечи.
— Смотри не лопни! — ехидно посоветовал Нерейд.
В толчее то и дело случался мордобой. Дрались новгородцы по любому поводу и без оного. Сцеплялись возницы, не могущие разъехаться, купцы, не поделившие чего?то, а также прохожие, которым просто не понравились лица друг друга. На землю летели кровавые сопли, выбитые зубы, слышался азартный стук кулаков о челюсти.
Склады припортового квартала сменились домами. Из щелей между толстыми бревнами свисал ссохшийся мох, окна украшали размалеванные яркими красками наличники, коньки крыш — искусно вырезанные из дерева лошадиные и петушиные головы.
Викинги в изумлении озирались.
Улица свернула, открыв невысокий холм, на вершине которого разместилось капище Тесным кругом стояли столбы с ликами богов, дымил небольшой костер, разведенный с ритуальными целями.
В центре круга двое плечистых молодцев держали полуголого человека, судя по стрижке — раба. Седобородый старец в белых одеждах бормотал что?то, в руке его покачивался длинный нож, солнечные зайчики весело скакали по лезвию. Чуть в стороне с благообразным выражением на лице замер богатый горожанин, живот его выпирал, точно наполненный бурдюк.
— Жертву приносят, — уверенно определил Арнвид. — Вот только кому?
