А затем серые стволы словно разбежались в стороны, и глазам Ивара открылось селение. Самое обычное, каких множество в Северных Землях, — частокол из заостренных сверху бревен, дома, крытые гонтой. Чуть в стороне — святилище с покосившимися столбами, изображающими асов, плоский серый камень жертвенника, заляпанный пятнами засохшей крови…
Ивар почувствовал, как у него приподнялись на шее волоски, будто шерсть на загривке почуявшего опасность волка.
Не бывает там, где живут люди, такой удушающей тишины. А здесь лишь шуршит в кронах ветер да еще каркают вьющиеся над домами вороны…
— Похоже, что тут похозяйничали венды, — сказал Арнвид, — я вижу темное облако смерти, клубящееся над домами. Здесь нет живых…
— Тогда почему все целое? — поинтересовался Нерейд. — Ну почти…
Частокол местами обвалился, словно его расшатывали, но дома выглядели нетронутыми, хотя обычно во время набега все что можно предается огню.
— Вот уж не знаю, — покачал головой Ивар, бросив взгляд на белого, точно первый снег, Харека. — Пойдем посмотрим…
А за дырой в частоколе их встретили. Воин в шлеме и кольчуге стоял опустив руки, в одной из которых был зажат меч, и голова его бессильно свешивалась на грудь. Вокруг тела со злым жужжанием кружились мухи.
— Ловко придумано! — восхищенно сказал Нерейд. — Его же насадили спиной на кол! А ты испугался, Харек?
— И впрямь, ловко… — процедил Ивар. рассматривая то, что острые глаза Нерейда углядели сразу: толстый кол, вкопанный в землю и удерживающий мертвеца в стоячем положении.
— А вон еще, — негромко бросил Арнвид, и в голосе его звучало безмерное удивление. — Они что, всех так расставили?
Трупы мужчин разместились вдоль частокола — где чаще, где реже. Победители расположили защитников там, где те и погибли. Воины стояли неподвижно, из треснутых кольчуг и ран уже не текла кровь… Лишь хлопали крыльями сидящие на плечах мертвецов вороны, жирные и лоснящиеся, как куски навоза.
А в глубине селения, между домов, виднелись женщины, дети, старики. Те, кто погиб у родных очагов. Ветер шевелил подолы платьев, играл золотистыми прядями и седыми космами.
Они могли бы показаться живыми, если бы не безглазые, черные лица и неподвижность. И не жуткий, густой, точно каша, запах гниющего мяса.
— Это место проклято, — хриплым голосом сказал Арнвид, — я чувствую черные чары! Уйдем!
Когда вышли за частокол, Ивар обнаружил, что он весь вымок от пота. Дышать сразу стало легче, сердце забилось ровнее.
— Зачем они это сделали? — спросил Харек, оказавшийся не таким уж и робким. От подобного зрелища поджилки затрясутся у любого. — Неужели венды поклоняются Хель?
— Нет, не думаю, — покачал головой Арнвид.
— Неужели венды поклоняются Хель?
— Нет, не думаю, — покачал головой Арнвид. — В обычном набеге они не стали бы вытворять такое! Но сюда они пришли не просто в набег, они явились, чтобы занять эту землю, отобрать ее у хозяев! И вся эта деревня — грандиозный нид, проклятье для всех обитателей Северных Земель! Волхвы вендов постарались на славу, и если оставить тут все как есть, то скоро от Халогаланда до Ранрики будут гулять болезни и мор, начнутся свары…
— Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут… — процитировал Нерейд.
— И Хель пройдет в танце по всем Северным Землям, чтобы освободить их для вендов, — кивнул Арнвид.
Ивар вздрогнул, представив, что вот такое могли сотворить с его собственной усадьбой, что Рагнхильд и сыновья будут стоять вот так, мертвые, безглазые…
— Мы должны уничтожить это!.. — выпалил он, ощущая, как в душе закипает ярость.
— Утром, — Арнвид бросил усталый взор на темнеющий небосклон, — сейчас не то время…
К драккару вернулись мрачные, даже с лица Нерейда пропала вечная улыбка.
— Долго он еще?.. — в сотый раз начинал бурчать Нерейд, наблюдая за неторопливыми действиями эриля.
Тот, в очередной раз обходя вокруг всего частокола чертил ножом на земле длиннющий круг, составленный из рун. Начал Арнвид на рассвете, а сейчас солнце стояло в зените и ощутимо припекало.
— Если надо, то мы проторчим тут весь день, — мягко сказал Ивар, не отрывая взгляд от эриля, около которого суетился ученик, — Ингьяльд Большая Рука. — Так что довольно ныть…
— Я перестану, — Нерейд вздохнул, почесал голову, — как пытался уже двадцать раз кряду… Только не помогает!
Прочих дружинников Ивар от мертвого селения прогнал. Нечего бродить вокруг, мешать эрилю.
— Все, — распрямившись, Арнвид облапил поясницу и закряхтел, изображая ужасные мучения, — сейчас все сделаем.
Ивар ухватил Нерейда за плечо и оттащил на десяток шагов назад, к самой опушке. В обращении с чарами лучше всего соблюдать одно правило — держаться от них подальше. Если ты не эриль. конечно. Ингьяльд стал рядом с наставником, оба подняли руки. Задрав головы, точно тюлени, принялись декламировать на два голоса. Слова были неразборчивы, да Ивар особенно и не стремился их понять.
Ветер, до сего мгновения весело свистевший в тишине, смолк. Серые тучи, неторопливо плывшие на восток, остановились и налились тяжелой, почти ночной чернотой.
Глухое ворчание донеслось сверху, точно там сталкивались огромные каменные глыбы. Земля вздрогнула, потом еще раз, будто, по ней катилось что?то исполинское, тяжелое.
— Торррр! — рявкнул Арнвид.
И небо ответило. Из самой темной тучи ударила серебристо?белая, ослепительно яркая молния. Точно стрела, она упала где?то внутри частокола, заставила землю вздрогнуть еще раз, будто истязаемое животное, и постройки мертвой деревни, все сразу, охватило пламя.
Яркое, живое, оранжевое.
Тучи прянули в стороны, свежий ветер овеял лицо.
— Все, теперь тут чисто! Нид уничтожен! — проговорил Арнвид, блаженно созерцая пожар. Лицо эриля было изнуренным, и ученик поддерживал его под руку, ненавязчиво, но довольно крепко.
— Слава Харбарду, что все удачно закончилось, — сказал Ивар, — а теперь мы отплываем!
— Давно пора, — проворчал Нерейд, в очередной раз нарушив свое обещание бросить нытье, — а то разлеглись на берегу, точно стельные коровы…
На этот раз конунг не стал его одергивать.
В таверне было душно и воняло тухлым мясом, а пиво в кружке мало чем отличалось от собачьей мочи.
В таверне было душно и воняло тухлым мясом, а пиво в кружке мало чем отличалось от собачьей мочи. Но все же Ивар сидел, наслаждаясь почти забытым ощущением того, что на него никто не таращится. Здесь, в Аросе, главном порте Йотланда, мало кто слышал о конунге по имени Ивар Ловкач.
— Может, уйдем? — вздохнул Нерейд, с откровенной тоской заглядывая в кружку. — Как можно это пить и не повеситься?
— Тут важна привычка, — предположил Сигфред, второй дружинник, которого Ивар взял с собой в город, — пьешь такое, пьешь, а потом начинаешь думать, что ничего лучше и не бывает…
— Поганая привычка! — Нерейда аж передернуло. Должно быть, он представил, что ему придется всю жизнь пить такое пиво.
— Да! Я расскажу вам… ик… ик… — Расположившийся за соседним столом вислоусый викинг, глаза которого пребывали где?то возле переносицы, захлебнулся словами, — О знаменитом конунге, который за один день… ик… ик… сжег в Бретланде пятнадцать селений!
Судя по постоянной икоте, вислоусого кто?то вспоминал, и не самыми добрыми словами.
