До темноты далеко уйти не успели. Миновали крутой склон и почти добрались до водопада, когда на горы мягко опустилась ночь.
— Останавливаемся, — решил Ивар, — и если я не ошибаюсь, то в одном из мешков должен быть бочонок с пивом…
— Был такой, — оживился Нерейд. — Как сейчас помню, его Кари тащил!
Далеко на юге, черным зверем закрыв небосклон и ворча, словно обиженный медведь, изрыгала зарницы гроза. Потрескивающий костер вырывал из тьмы хмурые физиономии, но когда из огромного мешка, который с легкостью пушинки тащил Кари, извлекли блеснувший округлыми боками бочонок, то даже угрюмый Лычко оживился.
Ивар легким движением выбил донышко, но вместо ожидаемого хмельного аромата носа коснулась кислая вонь.
— Это еще что? — с обидой в голосе полюбопытствовал сидящий рядом Ингьяльд. Даже в темноте было видно, что эр иль слегка позеленел.
— Прокисло, — разочарованно вздохнул Нерейд. — Счастье еще, что бочка не лопнула прямо на спине у Кари!
Викинги разочарованно загудели.
— Ладно, отставьте это куда?нибудь в сторону, — велел Ивар, отодвигая бочонок. — Харек, твоя очередь сторожить. В середине ночи разбудишь Кари…
Проснулся Ивар от громкого и равномерного храпа — будто кто?то катал сучковатое полено по железному листу. Несколько мгновений он ворочался, пытаясь сообразить, кто же может так храпеть, а потом резко сел.
Солнце еще не успело взойти, горы утыкались вершинами в светлеющий небосвод, а камни вокруг блестели от капелек росы. Дружинники спали вповалку около кострища. Нерейд тихонько посвистывал, чуть слышно рокотало в груди у Скафти, но громогласные звуки доносились откуда?то со стороны.
Одним движением Ивар оказался на ногах, лезвие с тихим шорохом покинуло ножны, точно ядовитая змея?нору. Сделал шаг, еще один — и открылся бочонок с прокисшим пивом, который вчера убрали за большой валун. Сейчас он валялся на земле, сухой, как вершина бархана, а рядом, нелепо разбросав ноги, распластался самый настоящий горный конь, лениво сучивший ногами.
Вместе с храпом от него исходил мощный запах перегара.
— Мошонка Фенрира! — не удержался Ивар. Пятясь бесшумно, словно трусливый рак, вернулся к лагерю и опустился на корточки рядом с безмятежно дрыхнущим Кари. После толчка в грудь тот открыл чистые, светлые глаза, в них метнулся страх…
— Вот так?то ты сторожишь? — грозным шепотом сказал конунг. — А ну вставай и буди остальных, только тихо! Понял? И пусть готовят веревки!
Ничего не понимающий берсерк кивнул, а Ивар направился к Ингьяльду. Тот вскинулся, когда его потрясли за плечо, уставился на конунга бессмысленным, отупелым взором.
— Тихо! — приказал Ивар. — Ничего не говори и следуй за мной!
Ингьяльд с некоторым трудом поднялся на ноги и, сонно лупая глазами, побрел за конунгом. В спины им летели зевки и приглушенные ругательства просыпающихся викингов. Когда обогнули камень, то Ивар просто отошел в сторону и сказал:
— Вот
Глаза эриля округлились, он поспешно зажал себе рот, сдерживая удивленное восклицание. Конь продолжал храпеть.
— Ты можешь одурманить его, чтобы он не сбежал, когда проснется? — требовательно поинтересовался Ивар.
Ингьяльд закивал так истово, что стало боязно за него: как бы излишне умная голова не отвалилась… Эриль отцепил с пояса короткий нож с рукоятью из кости и бесстрастно полоснул себя по левому запястью.
Ингьяльд закивал так истово, что стало боязно за него: как бы излишне умная голова не отвалилась… Эриль отцепил с пояса короткий нож с рукоятью из кости и бесстрастно полоснул себя по левому запястью. Кровь потекла лениво, тонкой темной струйкой.
Ивар проглотил все вопросы, замер неподвижно, держа меч наизготове. Вдруг пьяная коняка очнется в самый неподходящий момент? Тогда оружие может очень даже пригодиться.
Ингьяльд обмакнул в кровь пальцы правой руки и двумя легкими, скользящими шагами подкрался к спящему животному. Опустился на колени и уверенными, мягкими движениями принялся что?то рисовать на ритмично вздымающемся и оседающем крупе.
Руны вспыхивали багровым свечением, и, когда надпись из трех знаков была закончена, конь вздрогнул, дернул ушами, храп на мгновение прервался, а потом зазвучал уже по?новому, тихо и с присвистом.
— Все, теперь он ваш, — Ингьяльд поднялся на ноги, — ничего не будет соображать, пока надпись не сотрется. За это время нужно убраться отсюда как можно дальше.
— Ясное дело. — Ивар кивнул и повернулся к дружинникам, которые уже давно нетерпеливо сопели за спиной. — Связывать не надо, теперь не уйдет, но вот повод накиньте.
— Повезло, что и среди коней бывают пьяницы, — сказал Нерейд.
— Они бывают и среди богов, что говорить о животных? — Ивар только сейчас как следует разглядел плененного зверя. Грива и хвост его сверкали на солнце, словно их сплели из серебряных нитей, а шкура была темно?лиловой, будто утроба грозовой тучи. Но во всем облике горного коня отчетливо ощущалась какая?то странность, что?то несоразмерное…
— Больно маленький он, — заметил Кари. — Плюгавый.
Ивар пригляделся внимательнее и с трудом удержался от ругательств. Любитель хмельного не был жеребенком, но размерами уступал могучим жеребцам, которых видели вчера, раза в полтора.
— Ничего, — сказал он. — бабка насчет величины ничего не говорила. Ей нужен был горный конь — она его получит! А остальное — не наше дело.
— Да какой он конь? — усмехнулся Нерейд. — Так, горный конек… конек?горбунок!
Конек?Горбунок, которого Кари вел в поводу, бойко топал копытами, на привалах звучно хрупал травой, и только по тому, что он ни разу не нарушил молчания, да по мутным, словно затянутым пленкой глазам можно было догадаться, что с фиолетовым жеребчиком не все в порядке.
Руны на его боку продолжали гореть, но алый огонь все тускнел, и Ивар безжалостно гнал отряд, чтобы миг, когда он совсем погаснет, наступил как можно дальше от гор.
Они не шли, а почти бежали, останавливаясь лишь для краткого отдыха. Ночью привала не делали. Рассвет застал их уже за холмами, в лугах, тянущихся на юг, к молочной реке.
— Стойте! — выкрикнул Ингьяльд. — Руны сейчас перестанут действовать! Вяжите его!
— Намалюй их повторно! — предложил Эйрик.
— Эта действует только один раз! — Молодой эриль виновато опустил голову, щеки его заалели.
Пока Конька?Горбунка опутывали веревками, он стоял смирно, лишь беспокойно поводил глазами.
— В стороны! — приказал Ивар.
Некоторое время было слышно лишь шумное дыхание да то, как чешется Харек, а затем над степью прокатилось гневное ржание. Глаза Конька?Горбунка вспыхнули, он забился в путах, те затрещали, точно забор, о который решил почесаться матерый бык.
Нерейд поднял лук, стрела уверенно и спокойно лежала на тетиве, нацеленная точно в голову беснующемуся животному. Прочие воины тоже приготовили оружие. Если горный конь вырвется, то вряд ли откажет себе в удовольствии попробовать твердость копыт на тех, кто его пленил…
Но путы выдержали первый дикий натиск.
— И не пробуй вырываться, — глядя прямо в бешеные темные глаза, сказал Ивар. По морде Конька?Горбунка стекала пена, он еще пытался взбрыкнуть, ударить копытом, но было ясно, что это лишь пустая бравада. — Мы связали тебя крепко.
— Как вы посмели? — сквозь ржание и храп пробилась членораздельная речь.
