— Ладно, — подытожил Ивар. — Тогда сворачиваем в твой Лес, да и дело с концом. Выступаем завтра. Нечего тут рассиживаться, вдруг кривичи уже новым князем обзавелись и прут сюда — хотят с нами дружиться…
— Позволь, конунг, сказать мне вису, — вмешался в Разговор Ингьяльд, который до сего момента сидел сосредоточенный, словно ворона, целящаяся нагадить прямо на голову устроившемуся под деревом путнику. — Даже две. Одну я посвящу славной битве, в которой нашли смерть многие достойные воины, а другую — Сигфреду, — тут голос эриля чуть заметно дрогнул, — который пирует теперь с эйнхериями.
— Говори, — кивнул Ивар.
И звучал так громко
Спор секир средь шкуры
Ликовал конь ведьмы
Спины невесты Хрофта.
Многих лишил жизни
Смелых вязов битвы
Слава не замедлит
Даритель света моря.
— Сложено неплохо, — сдержанно одобрил Ивар, снимая с пальца золотое кольцо, добытое некогда в Валланде. Скальда следует одарить, хотя в искусстве составлять стихи Ингьяльду еще далеко до учителя. — А чем ты восславишь Сигфреда?..
Не бежал от смерти
Тополь вьюги лезвий
Слышим крики Скегуль.
В меде великанов скальд
Найдет отраду — равных
Нет под сводом черепа Имира!
И вновь Большой Руке едва удалось соблюсти размеры, а кеннинги он использовал не особенно интересные. Но даже скверно сложенная виса в честь погибшего лучше, чем совсем ничего.
— И это неплохо, — приободрил конунг Ингьяльда, который, судя по румянцу, залившему его щеки, сам осознавал недостатки своего творения, — хотя, видит Браги, тебе еще нужно совершенствоваться!
Глухой к красотам поэзии Нерейд уже храпел, растянувшись возле самого костра, голова Дата склонилась еще ниже.
Ивар и сам ощущал, как рот раздирает зевота, тело наливается тяжестью.
— Ладно, спи, конунг, — сказал Эйрик, поднимаясь с места, — я сам расставлю стражу.
«Что бы я без него делал?» — успел подумать Ивар, прежде чем погрузиться в сон.
— Топоры готовьте, — Приказ Лычко звучал бы странно, если бы впереди не замаячили заросли, такие густые, что в них застряла бы и пчела, Ветви сплетались, будто стремились стать корзиной, и казалось, что впереди выросла стена из прутьев.
Ивар наклонил голову и помотал ею, вытряхивая из уха остатки воды. В сапог, судя по щекотке, заплыла маленькая рыбка, с одежды текло. Переправа через реку оказалась занятием довольно малоприятным.
— Луки держите наготове! — еще раз предупредил Лычко. Глаза его в лесном полумраке хищно светились. — Стреляйте в любую тень. В крайнем случае окажемся с дичью!
Викинги и тиверцы, вооруженные луками, дружно закивали. Взлетели тяжелые острые топоры, и в шорох, писк и прочие обыденные для леса звуки вплелся отчаянный стук и хищный хруст.
Ветви поддавались с неохотой, брызгали соком, но, даже почти срубленные, не желали ломаться. Они кое?как гнулись, когда их с усилием отводили, но тут же разгибались, стремясь угодить в лицо идущему позади. Густая и высокая трава цеплялась за сапоги. Первую сотню шагов прошли только к полудню. Дальше чаща поредела, но ненамного.
Ивар шагал в самом хвосте колонны, оглядывался на каждый шорох. Вздрогнул, увидев, как из пенька, оставшегося на месте срубленной только что елочки, выстрелил побег, потянулся вверх, словно тоненькое зеленое копье. В стороны полезли ветви с крохотными, как у новорожденного ежонка, иголочками. Еще дальше
распрямлялись сломанные ветви кустарника. Просека прорубленная дружинниками, затягивалась, словно след от удара мечом — на воде.
Кроны вверху смыкались плотно, не пуская вниз солнечный свет. В полумраке лица викингов казались мертвенно?зелеными, точно у нежити, воздух меж стволов лесных великанов колыхался густой, сырой и горячий, точно суп. Влага оседала на коже, смешивалась с потом.
Легко было поверить в то, что этому Лесу и вправду тысячи лет. Людей тут если и видели, то разве что в качестве еды. Из?за стволов на викингов глядели горящие злобой глаза, мелькали стремительные тени, издалека доносилось недоброе взревывание.
То у одного, то у другого лучника стрелы срывались с тетивы, исчезали в листве. Но ни у кого не хватало духу проверить, попали они в цель или нет. Продирались вперед, сбившись в тесную кучу: те, кто шагал впереди, орудовали топорами, прочие держали наготове оружие.
— Тут всегда так жутко? — спросил Ивар, ощущая, что его трясет, словно осину на ветру.
— Только на границе с остальным миром! — Волосы на затылке Лычко стояли дыбом, словно у почуявшего опасность зверя, но на лице читалось странное облегчение, почти восторг, — Глубже будет полегче…
Деревья перед отрядом затрещали, сминаемые словно трава, из?за них выдвинулась мохнатая, темная туша. Видимо, боги сотворили ее давно, когда пытались создать человека, но еще не знали, как это делается. Получилась тварь в два раза крупнее Кари. Плечи были шириной в дом, а над уродливо вывернутыми ноздрями горели злобой алые глаза.
Гигант остановился, взревел, кулаки размером с бочки гулко заколотили по груди.
— Назад!.. — заорал Лычко. — Это чугайстырь!.. Есть шанс уйти без драки!
Но лохматое чудовище выглядело разозленным. То ли не понравилась невесть откуда взявшаяся в лесу мелкота, то ли люди, сами того не ведая, перли на логовище, где прятались самка с детенышами. Громадная туша с кошачьим проворством скакнула вперед, лапищи вцепились в переднего воина.
Тот жалобно вскрикнул, его подбросило вверх. Вниз брызнула кровь…
Не дожидаясь команды, стрелки спустили тетивы.
Вниз брызнула кровь…
Не дожидаясь команды, стрелки спустили тетивы. Стрелы большей частью запутались в густой шерсти, другие отскочили от прочной шкуры, лишь немногие вонзились в могучее тело. Из?под них потекла густая, темная жидкость.
От гневного рева заложило уши.
Сбоку к чугайстырю подскочил Кари и со всего размаха вонзил клинок под коленку гиганту. Потом отлетел, отброшенный огромной лапой, но тут же вскочил, а на его месте оказался Нерейд. Хищно сверкнуло лезвие его меча.
Сухожилие на ноге лесного монстра треснуло со звуком разорвавшейся веревки. Гигант зашатался, новые стрелы вонзились ему в ноздри, одна влетела прямо в глаз, там что?то лопнуло, запузырилось.
— Бей мохнатых! — азартно выкрикнул кто?то.
Подсекли и вторую коленку, чугайстырь упал тяжело, словно скала. Лапы молотили по сторонам — чудовище смело еще одного, третьему размозжило череп… Но гигант уже умирал, дергался, из пасти вылетали слабеющие хрипы.
— Ничего себе, — Ивар вытер со лба пот, — Всякое повидал, даже драконов и попугаев, а такую тварюгу встречаю впервые…
— Это еще что. — На щеке Лычко красовалась свежая царапина! — Чем дальше в лес, тем чугайстыри толще… Правда, и ленивее тоже. Жрут да спят, а драться не лезут… пока не разозлятся!
Не прошли и сотни шагов, как начались завалы. Толстые стволы лежали вповалку, образуя настоящие холмы, а меж них перла к небу свежая зелень. Умерших великанов бесцеремонно раздвигали молодые деревца, на трухлявой коре росла трава, кое?где виднелась, обнажившаяся древесина, источенная дырочками, розовая, похожая на разлагающуюся плоть.
Надо всем витал запах гнилого дерева.
— Тут что, великаны бесились? — спросил Ивар, перебираясь со ствола на ствол. Ноги предательски скользили, поваленные стволы потрескивали, под ними что?то шебуршало, скреблось.
