— Гостей? — В голосе Нерейда звуча то удивление. Он морщился, растирал руки. — Это с чего вдруг? И где ваш этот… хан?
— Хан отправился к предкам отвечать за свои преступления, — ответил пожилой воин. — Он был голосом и рукой Великого, но мощь того погибла, и во главе племени нам не нужен чей?то слуга!
— Колдун тоже отправился к предкам? — уточнил Ингьяльд.
— Конечно. Вся его сила исходила из башни, которую вы, как мне известно, и разрушили! А зачем нам колдун без силы?
— Похоже, что Золотуштра и его подручные всем чрезвычайно надоели, — прошептал Лычко.
— Что будет с нами? — поинтересовался Ивар.
— Вы — гости! — Пожилой воин ударил себя кулаком в грудь. — Одежду новую дадим, оружие дадим, коней подарим! Проводим куда захотите!
— Для начала накормите и дайте выспаться! — влез Нерейд.
— А это хоть сейчас! — Пожилой степняк хитро усмехнулся. — Кстати, меня зовут Рувал, и я новый хан племени.
Конь был черный, словно сама ночь. Под блестящей шкурой перекатывались тугие мышцы. Жеребец встряхивал гривой, переступал стройными ногами, норовя сорваться с места.
— Вот подарок! — Рувал поднял руку. — Лучший конь, достойный великого воина! Тебе на таком не стыдно будет ехать!
— Да я бы не постеснялся коня попроще, — ответил Ивар, оглядывая вышитый чепрак, седло из лучшей кожи, которому уже были приторочены мешки с дорожным припасом.
— Плохо сказал! — огорчился хан. — Настоящего бойца должно быть видно сразу, по его коню!
Ивар промолчал — спорить просто глупо.
Тут, в Степи, свои законы, так же как на палубе драккара, в лесных дебрях или на городских площадях. Хочешь выжить — учись их использовать.
По лошади подарили каждому из гостей племени. За пять дней, что прошли после падения башни Золотуштры, все немного отъелись, обросли мясом и уже не выглядели заморенными невольниками. Каждый щеголял в новенькой кольчуге, Кари вернули его палицу, Ивару — меч.
Нерейд за эти дни пристрастился к хмельному напитку из кобыльего молока. Вот и сейчас его взгляд рассеянно блуждал, а в движениях чувствовалась некоторая плавность.
— Сотня моих лучших воинов отправится с вами, чтобы каждый знал, что едут друзья племени Черного Барса! — объявил Рувал. — И не вздумай отказываться — всемером вы далеко не уедете. Сейчас, когда Великий пал, в Степи неспокойно. Многие ханы не знают, что делать, кое?кто вспомнил старые обиды и принялся сводить счеты. Другие выжидают…
— Спасибо, — Ивар склонил голову, — ты сделал для нас очень много, и я даже не знаю, как благодарить…
— Э, пустое… — махнул степняк рукой. — Мы были все как в ошейниках под властью хозяина черной башни, а ты вернул нам свободу. Я лишь возвращаю долг!
— Пусть жеребятся кобылицы в твоих табунах, — сказал Ивар, забираясь в седло, Со степной вежливостью он уже немного освоился. — И не иссякнет храбрость в печени твоих воинов!
— Пусть дорога сама ложится под копыта твоего коня. — Хан поднял руку. — Прощай.
— Прощай и ты. — Конунг ткнул коня пятками в бока, тот рванул с места так стремительно, что Ивар едва не свалился на землю.
С места сорвались остальные кони, в воздух взвилась пыль. Провожающие степняки что?то кричали, но слов было не разобрать. Черный жеребец несся стремительно, и когда Ивар оглянулся, то шатры стойбища виднелись далеко позади, а люди около них выглядели крохотными, не больше мизинца.
Свежий, пахнущий сырой землей ветер хлестал в лицо. Во все стороны простиралась степь.
Черный Камень за прошедшее время не изменился. Его округлые бока слегка поблескивали под солнечными лучами. К востоку от монолита виднелась яма — вход в Тридесятое царство.
Около исполинского сооружения невольно придержали коней.
— До земель тиверцев осталось три дня пути, — сказал, догнав Ивара, сотенный воинов племени Черного Барса. — Дальше вы доберетесь сами. Мы возвращаемся домой.
— Хорошо, — кивнул конунг, — пусть будет ваш путь легким.
— И ваш, — Сотник повернул коня, выкрикнул что?то гортанное.
Некоторое время викинги стояли, наблюдая за тем, как бывшие спутники удаляются на юго?восток. Когда фигурки всадников исчезли за горизонтом, тишину нарушил Нерейд.
— Я тут посчитал, — сказал он задумчиво, глядя куда?то в сторону Черного Камня, — что по Тридесятому царству дорога не сильно короче была, чем по степи… Стоило ли туда соваться?
— Ага, ты предпочел бы, чтобы тебя привезли к Золотуштре в цепях, — хмыкнул Ивар, — а то и попросту порубили бы на куски его воины? Поскакали, солнце еще высоко…
Копыта мягко топтали землю степи, которая, в отличие от Камня, разительно переменилась. Она больше не выглядела мертвой, сквозь сухую траву там и сям пробивалась свежая зелень. Тяжко гудя, пролетали насекомые, чертили небо гоняющиеся за ними птицы. Ветер нес сладкий запах молодой травы..
— А жизнь?то налаживается, — сказал Ингьяльд, оглядываясь вокруг, — Хотя бы ради этого стоило одолеть Золотуштру!
— Стоило, — согласился Ивар, — а вот это мы, пожалуй, объедем…
Широкое пространство впереди выглядело так, словно на нем жгли тысячи костров — землю покрывали уродливые черные пятна.
Блестели жирно, словно кожа упырей.
Сотворенные Золотуштрой воины в тот момент, когда рухнуло его колдовство, обратились в ядовитую слизь, и следы ее до сих пор уродовали степь. За время пути викинги не раз натыкались на них.
— Немаленькая орда тут полегла, — сказал Нерейд, когда загаженное место осталось позади. — И ведь шла?то наверняка на тиверцев!
— Это уж точно, — кивнул Лычко, осклабился. — Выручили княжество, не иначе!
— Доберемся до него — узнаем, — пожал плечами Ивар.
Подаренные степняками кони бежали неутомимо, степь уносилась назад, и неспешно катилось по небосклону, отмеряя время, солнце, желтое, как кусок свежего меда.
Легкий свист пронзил уши Ивара — в дерево, мимо которого он только что проехал, впилась стрела. Она раздраженно дрожала длинным тельцем, словно жалея, что не попробовала крови.
Конунг дернулся, потянулся к мечу.
— Придержите коней! — В голосе Лычко не было страха. — Это предупреждение!
Степь покинули вчера, и уже сутки ехали лесными дорогами. После степных просторов они казались тесными и узкими, под копытами коней чавкали грязные лужи, которые в тени деревьев не просыхают даже в самую жару.
Викинги послушно остановились.
Кусты в стороне от дороги затрещали, из них выбрался хмурый ратник в чиненой кольчуге. С бородатого лица настороженно глядели голубые глаза, в руке воин держал меч.
— Кто такие? — Вопрос был задан таким гулким голосом, словно дозорный говорил из бочки.
— Ты не узнаёшь меня, воин? — Лычко выехал вперед, его желтые глаза смотрели внимательно и строго.
— Трудно узнать, — ответил дозорный хмуро. — На степняка не похож, как и остальные. А были бы похожи, мы бы сначала стрелами истыкали, а потом вопросы задавали бы… коням!
Он хихикнул.
— Веди к воеводе, — сказал Лычко. — Уж он?то меня узнает…
— К воеводе? — Дозорный скривился, размышляя, не пришибить ли наглого незнакомца сразу, чтобы избежать лишней мороки, — Ладно. Пойдем потихоньку… Но смотрите за оружие не хватайтесь, а то мои приятели вас мигом в ежей превратят. Только иголки будут остриями внутрь… Хе?хе!
— Ну шутник, — покачал головой русич.
За медленно шагающим тиверцем ехали не спеша. Через пару сотен шагов открылась широкая поляна. В центре дымился костер, около которого сидели, ходили и лежали рослые воины, пирамидами стояли копья, словно сброшенные панцири громадных жуков лежали щиты. С них, гневно растопырив острые лучи, глядел нахмуренный лик солнца.
