— Нет, — оказавшийся рядом Зорян воспринял вопрос серьезно, — ветром, скорее всего, уронило.
— Ну тут и ветер! — Харек Стрела, таки поскользнувшись, врезался носом в дерево. Ствол треснул, в стороны посыпалась труха.
Из зарослей терновника раздался игривый, серебристый смех, похожий на звон колокольчиков. Ивар напрягся, подобный он уже слышал — много лет назад, в стране фэйри.
— Спокойнее! — Лычко уже миновал завал, стоял на твердой земле, широко расставив ноги. — Это мавки! Внимания на них не обращайте, а то заманят в чащобу и там сожрут…
Листва шелестела, колыхалась, там и сям из нее выглядывали хорошенькие личики с зелеными, словно изумруды, глазами. Одна мавка высунулась по пояс, обнажив розовую кожу живота, тугие бутоны грудей. Улыбнулась, облизала губы длинным, как у змеи, языком.
Ивар судорожно сглотнул пересохшим горлом.
— И как на них не обращать внимания? — уныло вопросил Нерейд. — Девки же, да еще какие…
Мавки скакали по ветвям, пробегали чуть ли не перед самым носом у воинов. Со всех сторон доносился их смех, мягкий, притягательный, от него в теле разливалась истома, а перед глазами начинали мелькать непотребные картинки.
— Ингьяльд, сделай что?нибудь! — взмолился Нерейд. Красный как рак, он выпученными глазами смотрел на мавку, которая примостилась на ветке громадной березы.
— Почему я? — огрызнулся эриль, которому приходилось не легче остальных. — Что я, рыжий, что ли?
— Ты им немного родня, хоть и дальняя, судя по твоей страшной роже, — объяснил Болтун, — тебе по званию эриля положено со всякой нелюдью общаться… Отгони их как?нибудь!
— Могу «кыш» сказать… — предложил Ингьяльд.
— Все равно рун против них не знаю…
Он попытался нарисовать в воздухе несколько священных знаков. Но те, не успев разгореться, гасли. Похоже было, что искусство эрилей, рожденное в краю фьордов, не годилось в лесу.
Мавки сопровождали отряд, словно чайки — плывущий по морю корабль. Дружинники брели мрачные, насупленные, боялись даже глядеть по сторонам.
Когда мавки исчезли, все вздохнули с облегчением.
— Бабы, конечно, хорошо, — выразил общее мнение Нерейд, — но от их воплей башка всегда болит…
— Лучше бы от них болела, — Лычко выглядел встревоженным, — Я не понимаю, почему они спрятались. Напугать мавок довольно трудно, и лучше нам готовиться к худшему…
Деревья впереди раздвинулись, явив глазам огромную поляну, окруженную исполинскими дубами. Покрытые коричневыми, бугристыми наростами, раскоряченные, они выглядели одеревеневшими чугайстырями, и порой мерещилось, что из трещин в коре на викингов смотрели недобрые, внимательные глаза.
А в центре поляны, среди густой, пожухлой травы громоздился заваленный листьями камень, алый, точно облитый кровью, и весь покрытый странными, похожими на корявых насекомых знаками.
— Подол Фрейи! — выругался Нерейд. — Похожую штуку я уже видел…
— И я, — рокотнул Кари. — В Бретланде.
— Алтарь, — Ивар ощутил, как нагревается под ладонью рукоять меча. По лезвию бежали злые желтые сполохи, оно словно тряслось от ярости. — Капище древнего бога, забытого, но не умершего. Кто, интересно, поклонялся ему?
— Может быть, те, Первые, кто заселил Лес, когда он только появился? — предположил Лычко. — Но в любом случае нам тут делать нечего. Старые боги жестоки и обидчивы, так что лучше не нарываться…
Несмотря на ворчание дружинников, пришлось двинуться в обход поляны.
Глава 7
НЕВРЫ
Шли через густой сосняк. Деревья стояли тесно, точно девки в лавке, где продаются румяна, и меж коричневыми стволами приходилось пропихиваться по очереди. В одежде застревали кусочки коры, иголки, на рукавах оставались капельки смолы. От горького запаха хвои хотелось чихать.
— Бывал я в песках, — Нерейд по обыкновению бурчал, — в горы лазил, ползал по подземельям словно крот. Сражался со всякими чудовищами, брал штурмом замки и города, но тут… — Рыжий викинг на мгновение примолк, с опаской огляделся. — В этом лесу я чувствую себя куда хуже, чем даже в пустыне. Тут все чужое, странное, дерево может оказаться вовсе не деревом, а зверь вообще непонятно чем. Не удивлюсь, если встречу муравья размером с собаку или кабана ростом с осину.
— Тут лучше ничему не удивляться. — Лычко понимающе хмыкнул. — Пока будешь стоять разинув рот тебя просто слопают. Этой чаще тысячи лет, она была старой, когда ваши боги еще не родились…
— Ну?ну, — хмыкнул Ивар с сомнением.
Сосны чуть поредели, открыв овраг, по дну которого мягким журчанием бежал ручеек. А на другом его берегу, внимательно глядя на людей, стояли трое волков, непривычно крупных, лобастых. Харек неуверенно поднял лук.
— Стой! — выкрикнул Лычко, выскакивая вперед, — Не стрелять!
— Это еще почему? — изумленно вытаращился Нерейд.
Лычко выбежал вперед, поднял руки, словно показывая, что они пусты, потом прокричал что?то. Волки наблюдали за ним очень внимательно, желтые глаза не отрывались от лица русича.
— Это он что, со зверями разговаривает? — удивился Нерейд. — От лесного воздуха головой тронулся?
— Тихо ты, — цыкнул Ивар.
— Лычко знает, что делает…
Средний из волчьей троицы, самый крупный, с проседью в шерсти, кивнул, словно соглашаясь со словами конунга, а затем, подпрыгнув, перекувырнулся через голову.
На том месте, где только что был серый хищник, теперь стоял громадный человек. Русые с проседью волосы падали на широкие, точно стол, плечи, а руки бугрились чудовищными мускулами, толстыми, как корни Дуба. Тело оборотня покрывала густая шерсть, только более редкая, чем у волка.
От человека?волка веяло грозной мощью, темные глаза, глубоко упрятанные под бровями, хищно сверкали.
— Добро, — пророкотал он. поводя ноздрями. — Вот так встреча…
И два других волка одновременно обернулись людьми. На ноги встали могучие мужики, чуть помельче первого. В движениях каждого виднелась ленивая грация сильного зверя.
Викинги и тиверцы стояли разинув рты. Лишь Ивар Успел поймать отвисшую челюсть. Странных людей рассматривал с тревогой, на душе скребли довольно когтистые кошки.
— Ничего себе! — завистливо прошептал Нерейд. — Вот это стать! Будь я таким здоровым…
— Привет вам, невры Светлого Леса, — сказал Лычко зычно.
— Привет и тебе, — отозвался седой гигант. Слова он произносил странно, с подвыванием. — Все думали, что ты навеки сгинул, уйдя из деревни. Однако же вернулся и привел с собой чужаков. Я думаю, что сделать с тобой — просто убить или принести в жертву Велесу. Пусть пошлет добрую охоту…
— Невры? — прошептал Кари. Глаза его стали как две плошки. — Так это родичи нашего Лычко!
— Не гневайся, Ясень! — сказал тот, подтверждая догадку, — Не по своей воле вернулся я сюда, а спасаясь от врагов. Мы лишь пройдем через ваши земли.
— Ага. — Верхняя губа седого приподнялась, обнажив острые клыки, — А по проторенной вами дороге явятся другие. Которые не просто пройдут, а захотят занять наши леса, вырубить их, чтобы тут были поля пли. того хуже, пастбища!
Последние слова седой выплюнул так, словно они были ругательствами. Его подручные сердито заворчали, чуть согнулись, словно вновь собирались обернуться серыми хищниками.
— Ты зря гневаешься! — Лычко покачал головой. — Я чту Покон, и ни один чужак не ступит на землю невров по моим следам!
