— Охрану поставили? — спросил Ивар у подошедшего Лычко.
— От кого? — махнул рукой тот. — Тут еще новгородские земли, безопасно. Вот ночью выставим дозоры…
— Ладно, — не стал спорить конунг. — Пойду тогда руки от смолы отмою.
— Осторожнее, — предупредил Лычко. — Ильмень — древнее озеро, оно было еще до того, как в эти земли пришли люди.
— И что?
— Хозяева здесь водяницы! — С лица бывшего императорского охранника слетела вечная ухмылка. — Сейчас, в начале лета, они особенно опасны. Лучше не ходить к воде по одному!
— Ничего! — Ивар гордо выпятил подбородок. — Я не боялся джиннов и альвов, сражался с йотунами и мангасами, неужто испугаюсь водяниц?
— Ну смотри. — И Лычко отошел в сторону.
Вода Ильменя была холодной, словно текла с ледника. Ивар мыл руки, когда в воде перед ним что?то блеснуло. Конунг присмотрелся и судорожно сглотнул — на дне, разглядывая его, ворочалась девка с рыбьим хвостом. Чуть заметно колыхались зеленые длинные волосы, похожие на водоросли, изо рта дразняще высовывался кончик языка. Чешуйки на хвосте серебрились, взгляд приковывала грудь, крупная, тяжелая, с торчащими алыми сосками.
По телу прокатилась сладостная судорога…
Водяница вздрогнула, распахнулись огромные синие глаза.
Шевельнулся хвост, и дева?рыба исчезла, словно ее и не было, лишь взметнулось со дна облачко ила. В десятке шагов от берега вода вспенилась, забурлила. Из глубин поднималось нечто огромное, тяжелое.
Ивар шагнул назад, ладонью нащупал рукоять меча.
Волны плеснули в стороны, из них высунулась гигантская, украшенная усами голова. Она могла принадлежать сому, если бывают сомы, способные проглотить лошадь. В круглых мутных глазах светился ум, а над жабрами желтел тонкий ободок — Ивар едва не ахнул — из настоящего золота!
Царь?рыба некоторое время подозрительно смотрела на викинга, а потом бесшумно, без единого всплеска, ушла в глубину. Мелькнуло и пропало громадное тело, похожее на ствол векового дуба.
Только в этот миг Ивар осознал, как далеко он забрался от родных фьордов. По спине пополз холодок.
Глава 5
ИГРЫ КОЛДУНОВ
— Рыба с золотой короной на голове? — Ингьяльд с недоумением уставился на Ивара и явно размышлял, не тронулся ли конунг умом. — Нет, не слышал никогда..
— Говорят, что так является людям бог Ильменя, — благоговейно сказал один из тиверцев. — Он настолько стар, что не умеет оборачиваться человеком, только рыбой или зверем.
— Похоже, что ты чем?то его заинтересовал, — прищурился Лычко. — Счастье, что не рассердил. Может быть, стоит принести жертву? Что скажешь, волхв?
— Я подумаю над этим. — Ингьяльд почесал лохматую голову, насупился. — Хотя зачем? Ведь не по Ильменю же мы доплывем до ваших земель?
— Нет, с завтрашнего дня пойдем по рекам, — степенно ответил русич. Багровые отсветы костра превращали его лицо в дикую, хищную маску, а уши, казалось, подергивались, ловя доносившиеся из леса звуки. — Но кто знает, докуда тянется власть Ильменя?
— Это уж точно, — кивнул Ивар. — С богами лучше не ссориться, так что давай, Ингьяльд, маленько потрудись. Зря тебя, что ли, с собой брали?
Эриль мрачно засопел, потом ушел в темноту. Оттуда доносился грохот, словно ворочали громадные камни.
— Чего это он? — испуганно поинтересовался Харек.
— Нож каменный точит, для жертв, — с серьезным лицом объяснил Нерейд. — Старые боги кровожадны! Им человеческая жертва нужна. А кем в нашей дружине не жаль поступиться? Самым бесполезным, то есть тобой. Так что давай готовься — молись там, постись.
Харек побелел как полотно, его глаза расширились, и он стал похож на жабу, проснувшуюся после зимней спячки.
— Алтарь я возвел, — заявил Ингьяльд, возникая из тьмы бесшумно, будто неуклюжий и очень нескладный призрак, — До утра добудьте мне какого?нибудь зверя. Жертву принесем на рассвете.
Харек выдохнул с такой силой, что едва не разметал костер. Угли зашевелились, вспыхнули красным — к темному, покрытому тучами небу взметнулся сноп искр.
Лес стоял сплошной стеной. Зеленые ветви сплетались, образуя плотную, колышущуюся завесу, а стволы теснились точно доски в заборе. Ветер шевелил листья, и чаща рокотала — глухо, угрожающе.
— Как там можно жить? — спросил Ингьяльд, зябко передернув плечами. — В вечной тени, не видя солнца, простора…
— Можно, и не хуже чем у нас, — ответил Ивар, зорко следя за идущим впереди стругом Лычко. Судя по словам русича, вот?вот должна была открыться река, в которую предстояло свернуть.
Жертва пришлась по вкусу седому Ильменю. Второй день струги резали гладкую, без единой морщинки, воду, ветер послушно наполнял паруса, а рыба сама выскакивала на берег и чуть ли не запрыгивала в котелок.
— Вот она! — сказал Нерейд.
— Вот она! — сказал Нерейд.
Полог леса раздвинулся, открывая неширокую реку. Струг Лычко уже подплывал к устью.
— На весла!.. — зычно скомандовал Ивар. — Тут против течения идти, так что за работу! А то обленились совсем, клянусь копьем Хродвитнира!
Весла вспенили прозрачные воды озера. Поросший лесом берег надвинулся, зашумели по сторонам деревья, и струг оказался в узком извилистом коридоре с отвесными серо?зелеными стенами и потолком из чистой глазури. Стволы вырастали как будто прямо из воды.
Ветер остался где?то наверху, над кронами, и над Речной гладью воцарилось безмолвие. Можно было слышать, как бурчит в животе у Кари и как падают в воду срывающиеся с весел капли.
— И тишина, — сказал странно изменившимся голосом Ингьяльд, — и только мертвые с косами стоят…
— Это ты о чем? — не понял Ивар.
— Да так, видение. — Ингьяльд смутился, опустил голову, — Что я за эриль, если у меня даже видений нету?
— Пусть будут! — не смолчал, как обычно, Нерейд. — Да только более приятные. А то мертвые, с косами… Аж мурашки по коже!
— Эти мурашки размером с жуков, — проворчал Эйрик. — Иные твою дубленую шкуру не прокусят!
Дружинники загоготали.
— Хватит ржать, — одернул их Ивар. — Надели бы лучше кольчуги. Новгородские владения кончились, из?за любого дерева может вылететь стрела или что похуже.
Что именно, уточнять не стал — пусть дружинники поломают голову, сами себя слегка напугают. Легкий страх вредит только новичку, опытного воина делает злее и осторожнее.
Шутки смолкли. Викинги гребли в полной тишине, напряженно вглядываясь в такие близкие берега. От одного до другого долетит стрела, так что засаду можно устроить сразу на обоих, а уж мест, чтобы спрятаться, тут больше, чем в старом замке.
Вода у берега плеснула, завертелась в водовороте, из него высунулась бородатая и патлатая рожа размером с ведро, выпучила на струг белесые зенки. В открывшейся пасти блеснули острые, похожие на щучьи, зубы.
Харек, напряженный, точно рысь на дереве, подскочил, сцапал лежащий наготове лук. Его дрожащие пальцы никак не могли выхватить из колчана стрелу.
— Спокойнее, — бросил Ингьяльд, который чуть не перевесился через борт, — это всего лишь водяной. Редкая форма жизни, приспособленная к обитанию в речных ареалах лесной полосы…
— И этот туда же, — вздохнул Нерейд, взявший водяного на прицел. — Несет невесть что. Форма жизни… форма смерти… Ты скажи, стрелять в него или погодить.
— И не пробуй, — вздохнул эриль. — Не убьешь, а только разозлишь, а неприятности он может устроить немалые.
