— А шкурка?то ничего, — Нерейд оценивающе смотрел на кота, — если на шубу ее пустить…
Ученая животина дернула хвостом, из подушечек на лапах показались изогнутые когти, острые, словно заточенные клинки, и куда более прочные, и тут же исчезли.
— Твое счастье, человек, — в мурлыкающем голосе послышалась обида, зеленые глаза засветились ярче, — что твоя тонкая и никчемная шкура мне без надобности. А то бы я ее с тебя спустил быстрее, чем ты успел бы вытащить оружие…
— Ты же на цепи, — резонно заметил Нерейд.
А это для красоты, для престижа… — Кот поднял лапу, что?то щелкнуло, и золотой ошейник, распавшись на две части, свалился с кошачьей шеи. — И для всяких дураков, которые вздумают шутить надо мной!..
Викинги подались назад, сгрудились теснее, Кари поднял палицу. Расположившийся в десятке шагов громадный зверь, которому перекусить человека что козе — ветку, внушал беспокойство.
То, что он разумен, никоим образом не успокаивало. Скорее наоборот.
— А что такое «фольклор»? А «индодриранская общность»? — вопросы посыпались из Ингьяльда, словно горох из дырявого мешка. Судя по всему, эриль уже оправился от первоначального ошеломления, — И кто тебя сюда посадил?
— Стану я отвечать на вопросы всяких грубиянов! — Кот фыркнул и демонстративно отвернулся.
Ингьяльд беспомощно заморгал, руки его опустились. Ивар понял, что настал момент вмешаться.
— Не стоит обижаться, — сказал он примирительно, — наш друг всего лишь пошутил. Ведь ты знаешь, что такое шутка?
— Получше всяких лысых и бесхвостых. — Кот поверился, некоторое время созерцал викингов бесстрастны ми зелеными глазами, словно решая, достойны они общения или нет, потом мягко лег на лапы. — Ладно, я отвечу на твои вопросы, высокий человек. Ты кажешься мне умнее сородичей…
Ингьяльд расправил плечи, во взгляде блеснула гордость. Похвала приятна, пусть даже исходит от говорящего кота размером с корову.
— Начнем с начала, — изрек кот. Кари зевнул, всем мудреным разговорам он предпочел бы хороший ужин и бочонок пива. — Посажен я на цепь законами исторического материализма!
Лычко слушал его с отвисшей челюстью: в его глазах светилось столько же понимания, сколько у валяющейся в грязной луже свиньи. Ивар ощутил, как с неодолимой силой ему сводит скулы от скуки.
— А специалист по фольклору, — продолжил разливаться кот, — это собиратель легенд, сказаний, песен и преданий…
— Эриль, в общем! — воскликнул Нерейд, обрадовавшийся, что понял хоть что?то. — А материализм я знаю, что такое! Это когда матерятся много! Сам грешен иногда!
Кот презрительно пошевелил ушами.
— М?да. — Ингьяльд несколько погрустнел. Похоже, что мудрая зверюга немного огорошила и его. — Про индо?пакистанскую общажность можешь не рассказывать… А что ты уже собрал?
— За тысячи лет, что я тут сижу, — кот важно распушился, раздулся от гордости, став чуть не в два раза больше, — я собрал неисчислимое множество фольклорных конструктов. Подумываю о написании диссертации на тему «Особенности сказкообразования у народностей лесной полосы в аспекте погребальных обрядов».
— Я понял все до слова «сижу», — несколько ошеломленно пробормотал Эйрик.
Ивар и сам чувствовал, что голова его становится похожей на перезрелую тыкву и вот?вот лопнет. Но остановить ученого кота оказалось куда сложнее, чем разговорить.
— Вот, например, гимн Ардвисуре из «Авесты», — сказал он, после чего голос его изменился, стал заунывным и пронзительным, словно вой зимнего ветра в трубе: — Четыре коня у нее в упряжке, все четыре белой масти, единой породы, высокие, оборяющие зломышление всех врагов, и дэвов и людей, волшебников и пэри…
Ивар ощутил, как в виски ему вкручивают по острой железяке.
— Или вот былина о Добрыне и Алеше! — Глаза кота сверкали, он чуть не подпрыгивал от возбуждения. Понятное дело, когда еще найдешь в этом пустынном краю благодарных слушателей… — Как молодой Добрынюшка Микитиниц, он ходил?гулял по чисту полю, приезжал Добрынюшка к сыру дубу, как сидит?то ведь тут на сыром дубу, сидит?то еще сидит черный вран!
— Врун, а не вран, — вполголоса пробормотал Нерейд. — И не на дубу, а под дубом. И сейчас заболтает нас до смерти…
— Что, встретил того, кто тебя превзошел? — усмехнулся Ивар.
— Спой, птичка… в смысле киска, не стыдись, — полузадушено прохрипел Ингьяльд. Глаза его были выпучены, уши дергались в тщетной попытке свернуться в трубочку.
Ко всеобщему удивлению, кот его услышал.
Глава 12
КОСТЯНАЯ НОГА
— Спеть? — Он потянулся, выгибая спину, словно обычный мурлыка, разве что между мохнатым, толстым пузом и землей легко прошел бы высокий мужчина. — Это я могу!
— О нет! — Нерейд спрятался за спину Кари и зажал уши.
Кот сел, задумчиво обвил лапы толстым, словно громадная змея, хвостом. Раскрыл пасть, там блеснули белоснежные клыки, голос стал могучим, гулким, словно пел из дупла:
— Славное море, священный Байкал! Славный корабль, омулевая бочка! Эй, баргузин, пошевеливай вал! Молодцу плыть недалеко!..
Грустная и протяжная песня, несмотря на то что не все слова были понятны, неожиданно оказалась близка викингам, которые сами половину жизни, а то и больше, проводят в море.
— Эх, мохнатый! — сказал Эйрик, громко шмыгая носом. — Душу вывернул! Давай ещё!
— Ай?я?яй, яй?яй, замочили негра! Ай?я?яй, яй?яй, ни за что ни про что!.. — Ивар ощутил, как глаза его лезут на лоб, словно им надоело гнездиться под бровями и они решили поискать себе новое местечко где?нибудь на макушке.
— А мама позвала колдуна, он ударил в тамтам, Джонни встал и пошел!.. — Кошак продолжал надрываться, пронзительные завывания неслись над степью, перекрывая вздохи ветра в кроне громадного дерева и шепот волн на взморье. — Даже мертвый негр идет играть в баскетбол!..
— Э… — сказал Нерейд, который не утерпел, оторвал?таки ладони от ушей, — Это что за пение такое? Ничего не понятно!
— Может, заклинательная песня? — без особой уверенности предположил Ингьяльд. — Или погребальный плач?
История про мертвого воина по имени Негр, который даже в Хель отправится играть в загадочную игру под названием «баскетбол», к счастью, оказалась довольно короткой.
— Уф, — сказал Ивар, когда песня стихла, — многоуважаемый кот.
Но, вдохновленный собственными успехами в сотрясании воздуха с помощью различных звуков, ученый зверь завел новый напев, прежде чем конунг успел сказать, что хватит.
— Он бы подошел, я бы отвернулась! Он бы приставал ко мне, я б ушла! Он бы зарыдал, я бы улыбнулась! Во таки дела!
— Этому котищу на ухо наступил не медведь, а целый дракон, — пожаловался Харек.
Лицо его исказила страдальческая гримаса.
— Я этого больше не выдержу! — твердо заявил Лычко. — Если он сейчас же не прекратит это пение, достойное разве что опившегося глухого сказителя, то я повешусь вот на этой ветке!..
— Есть выход получше, — Нерейд опасливо взглянул на выводящего рулады кота, — дать деру, пока он вопит!
— Давай, — согласился Ивар. Нужно было спасать шкуру, пока их не запели или не заболтали до смерти.
Болтун развернулся на цыпочках и крадучись отправился в обход ствола. За ним двинулся Кари.
— Куда? Мряуу! — Пение прервалось так внезапно, что Ивар вздрогнул.
— Стоим?стоим! — заверил Нерейд, замерший с поднятой ногой. — Так, прогуливаемся для лучшего восприятия песен!
