Водяной без плеска ушел под воду и тут же возник у самого борта. В воздух взвились длинные, покрытые чешуей лапы с перепонками между пальцами и едва не сцапали эриля за шею. Тот отпрянул, с грохотом брякнулся на лавку.
Харек пустил стрелу, та с раздраженным бульканьем канула в воду, но водяной уже исчез, словно его и не было.
— Это он тебе за форму жизни, — заметил Нерейд, отсмеявшись. — Видно было, что нарочно не дотянулся, напугать только хотел. Будешь в следующий раз знать, чего говорить!
Ингьяльд сконфуженно сопел, щупал ушибленный затылок.
Чем дальше, тем теснее сходились берега, и вскоре вместо неба вверху был сплошной полог из ветвей и листьев. Там пищали, шуршали, скреблись, и на палубу время от времени падали перья и клочки шерсти. Из глубин леса доносился вой, протяжные стоны, рычание. Чаща жила своей жизнью, так же мало обращая внимания па людей, как река — на упавший в нее лист.
— К берегу! — донесся протяжный крик с переднего струга, и тот приостановился, повернул. По левую руку открылась небольшая полянка, заросшая высокой травой.
— Да там же занято, — удивленно вздохнул Нерейд. Среди травы, сцепившись в драке, катались два самых странных существа, которых Ивару только доводилось видеть. Словно составленные из сучков и палок, длинные, изломанные, они были покрыты листьями, иголками и даже шишками. Колотили друг друга руками, отчего по лесу разносился глухой, деревянный стук, издавали пронзительные, свистящие звуки.
На струги и людей не обратили никакого внимания.
— Кто это? — спросил Ивар, приставая к берегу.
Славяне смотрели на древолюдей без страха и удивления.
— Лешие, — ответил Лычко с досадой. — До следующей удобной стоянки еще верст с десяток, засветло не доплывем. Так что придется ждать, когда закончат свои разборки…
— А если шугануть? — предложил Сигфред.
— Ага, а потом на тебя, спящего, дерево свалится или — еще хуже — на струг, борт проломит, — покачал головой русич. — Нет уж, тут, в лесу, они хозяева, а к хозяевам надо относиться с почтением. Даже к неразумным…
— Сунешься к этим формам жизни — башку оторву! — Нерейд понял все по?своему и показал Ингьяльду здоровенный кулак. — А то знаем мы вас, эрилей. Пивом не пои, дай что?нибудь новое узнать…
Наконец дерущиеся убрались в лес. Оттуда донеслись мощные удары, словно оба расшибали лбы о стволы. Все эти звуки сопровождались шумом ломаемых ветвей, треском.
— Разводите костер! — скомандовал Лычко. — Они могут драться дни и ночи напролет, но к огню не сунутся.
— Не дураки, — оценил Нерейд. — Понимают, что сгорят!
В зарослях у берега что?то затрещало, оттуда высунулась зубастая треугольная морда, покрытая крупными, с ладонь, зелеными чешуйками, мгновение злобно смотрела на людей. Затем зверь, длинный, точно бревно, резво сполз в воду.
— Отродье Фенрира! — поразился Нерейд. — Какая только пакость не живет в этом лесу!
— Если и отродье, то Мирового Змея, — педантично поправил Ингьяльд. — Это ящер, он тут у них самый обычный хищник, вроде волка.
— Обычный? — усмехнулся кто?то из дружинников. — Это такая?то страхолюдина?
— Самый жуткий из хищников — человек, — возразил Ивар. — Что рядом с ним ящер или даже дракон?
Вода перед носом струга вдруг вспучилась полупрозрачным горбом, словно невидимый зверь решил почесать о корабль крутую, спину. Раздался треск, и Ивар ощутил, что летит кувырком.
Его ударило в спину, в глазах потемнело. Темнота сменилась мелькающими звездами, в ушах зазвучали полные недоумения и ярости крики.
— Враги, конунг! Враги! — орал кто?то.
Это слово привело Ивара в чувство лучше самых сильных заклятий. Значит, не просто бревно, высунувшееся из?под воды, а хитрый неприятель, с которым надо драться, которого нужно одолевать.
Не обращая внимания на звон в башке, конунг вскочил на ноги, меч, словно сам оказался в руке.
Струг ковылял как раненая лошадь, быстро оседая в воде. С берега летели стрелы, со злым гудением впивались в борта. Ингьяльд стоял на коленях, стремительными росчерками рисовал на палубе руны. Сотканные из алого пламени священные знаки горели ярко, но быстро гасли.
— Нас атаковали колдовством! — крикнул эриль, лицо которого скривилось, точно от сильной боли. — Струг вот?вот затонет…
Судя по хлюпающим звукам, пробоина внизу была с конскую голову.
Ингьяльд пока сдерживал напор воды, но надолго ли его хватит?..
— К берегу! — рявкнул Ивар. — Кари, прикрываешь рулевого! Остальные к оружию! Одину слава!
— Одину слава! — крикнули вроде недружно, но боевой клич успокоил. Стрелы, в первые мгновения сразившие нескольких воинов, теперь лишь бессильно скрежетали о щиты. Когда берег оказался рядом, викинги сами стали прыгать через борт. Зазвенела сталь и выше, там, где до суши почти доковылял струг Лычко. Точнее, Развалился на куски в двух шагах от берега. Тиверцы с ревом устремились к деревьям.
Ивар спрыгнул на землю, стрела свистнула рядом, сорвав клок волос на виске. Конунг мягко спружинил ногами, перекатился, перед ним выросли сразу двое воинов в легких кожаных доспехах. Сквозь прорези шлемов блестели злобные глаза, руки сжимали небольшие овальные щиты и длинные, тяжелые мечи.
Ивар одним неуловимым движением отразил оба удара и тут же атаковал сам. Клинок его, легко прорезав щит и доспехи, углубился в мягкую плоть. Один из напавших воинов с криком отпрянул, из зияющей раны хлестала кровь, второй попробовал уклониться от удара, но неловко зацепился за кочку, замахал руками… И голова в шлеме покатилась в сторону, а потом остановилась, упершись обрубком шеи в муравьиную кучу.
Вылетевший из глубины леса топор саданул Ивара обухом с такой силой, будто в лоб ему лягнула копытом лошадь. В глазах потемнело… Очнулся конунг, стоя на четвереньках, во рту был привкус крови, перед глазами плавали клочья тумана.
Прямо на Ивара, оскалившись, мчался коренастый ратник в подпоясанной длинной кольчуге. Конунг попытался подняться, но руки и ноги подламывались, силы было меньше, чем в высохших прутьях.
Откуда?то сбоку выскочил Сигфред, перехватил занесенную руку с топором. Лицо коренастого исказилось, он что?то выкрикнул. Затрещал кустарник, из леса один за другим выскакивали одинаковые, как гороховые стручки, воины.
Сигфред отшвырнул от себя противника, завыл. Берсерка била дрожь, с губ летели клочья пены.
— Конунга бьют! — крикнул кто?то в стороне.
Ивар вновь провалился в беспамятство, а когда очухался, то вокруг были только ноги. В грязных, чиненых сапогах, они яростно топтали траву, месили грязь, а сверху доносился беспрерывный звон От него болезненно ныло в ушах.
Ивар сцепил зубы: стыдно для конунга, стоять вот так, в позе гордого хищника, когда его дружинники рубятся с врагами. Он из последних сил поставил на ноги свое отяжелевшее, словно мешок с рыбой, тело.
— Пустите… — Вместо крика получился хрип. — Я сейчас!.. Я им!..
Но схватка уже заканчивалась. Среди деревьев мелькали быстро удаляющиеся спины. Налетчики, получив отпор и оставив на берегу лесной речушки немало трупов, предпочли дать деру.
— Ты как, конунг? — участливо пробасил Кари. Из его глаз уже испарился багрянец боевого бешенства, они вновь были синими, точно сапфиры из короны императоров Миклагарда.
