— Вот нашел! — довольно осклабился Болтун. — Гляди, конунг!
Чрево мешка распахнулось, внутрь тотчас пролезли любопытные солнечные лучи. Навстречу им поднялось неяркое медовое сияние.
Мешок оказался полон кусками янтаря.
— Неплохо! — присвистнул Арнвид. — На то, что здесь есть, где?нибудь в Миклагарде можно купить дом!
— Да, хорошая добыча! — кивнул Ивар. — Кто бы мог подумать, что такую удастся взять в нищем селении? Не иначе боги благоволят к нам!
— Но это он, похоже, собирал всю жизнь, — почесал голову Арнвид.
— А так Адальсюсла бедна. Здесь нет богатых городов, и даже янтарь в основном собирают южнее…
— Раз уж нас забросило так далеко к северу, — вздохнул Ивар, — то ничего не остается, как двигаться в Хольмгард и предложить наши мечи великому городу. Он платит за кровь золотом!
— Я чую какие?то чары, — сказал вдруг Ингьяльд. — Там, за домом…
— Что там такое? — спросил старший эриль.
— Боги.., капище… — просипел пленник, который, после того как его сокровища оказались извлечены на белый свет, совсем скис — Не трогайте хотя бы их!
— Богов мы уважаем! — обнадеживающе кивнул Арнвид.
Капище оказалось маленьким и очень старым. Выточенные из бревен божества, преувеличенно грозные и свирепые, с достоинством сопротивлялись старости, но зеленый бархатистый мох окутал их подножия, а потемневшие лики покрыли морщины трещин.
В столбах чувствовалась жизнь, почти угасшая, сонная, но недобрая.
— Спите спокойно, древние боги! — сказал Ивар. — Все равно вам осталось не так долго!..
— Следи за ними хорошенько! — наказал заново уроненному на землю волхву Арнвид, — А то на обратном пути зайдем проверим!
Судя по исказившемуся лицу, подобное будущее вовсе не прельщало старого эста.
— Подъем!.. Все на ноги!.. Скоро отплываем!.. — Двигаясь через поле, Ивар щедро раздавал пинки. — Клянусь глазом Тунда, кто не поднимется сейчас, останется здесь!
Зевая и почесывая пострадавшие задницы, похмельные викинги с трудом отрывались от травы, нехотя вставали и вслед за конунгом тащились к драккару. Плотный запах перегара заглушал тяжелый дух пожарища и вонь гниющих человеческих тел.
Устье широкой реки тесно перегораживали острова, выстроившиеся невдалеке в шеренгу словно воины в боевом строю. Берега их были низкие, топкие, а в глубь суши тянулось поросшее камышом болото.
— И как можно тут жить? — сварливо вопросил Нерейд. — Миазмы всякие, комары, сыро опять же… Брр!
— А кто?то думает про наши фьорды то же самое, — ответил Болтуну Арнвид. — Как там жить? Холодно, ветрище, земли скудные…
— Хватит языками трепать, — оборвал спор Ивар. — Гребите лучше и не забывайте про оружие! Что?то подсказывает мне, что на месте обитателей Хольмгарда я бы крепко охранял ведущий к нему путь!
Чутье не подвело конунга. Когда протискивающиеся между островами протоки слились в единое русло, а берега стали чуть?чуть выше, на одном из них обнаружилась срубленная из дерева крепость. Перегораживая реку, покачивались на серых волнах две ладьи.
— Ждут, — вздохнул Арнвид. — Не иначе как у них там дозоры, на берегу моря!
— А вы кто такие будете?.. — вопросили с ближайшей ладьи пропитым голосом. На носу ее обнаружился чудовищно широкоплечий дядька. Его кольчуга размерами напоминала рыбацкую сеть, а на шлем металла было истрачено больше, чем на плуг.
— Конунг Ивар Ловкач из Трандхейма! — зычно, без тени робости в голосе ответил Ивар. — А кто загораживает дорогу?
— Воевода Налим, — отозвался дядька. — И куда плывет доблестный конунг?
— В Хольмгард, — не стал кривить душой Ивар, краем уха отмечая за спиной негромкий лязг и шуршание: дружина, не дожидаясь окончания переговоров, спешно вооружалась.
— Знаем мы вас, морских конунгов! — воевода Налим смачно харкнул, в воду бултыхнулось нечто размером с шишку. — Ведь грабить идете!
— Если ты ищешь повода для схватки, то давай драться, — пожал плевами Ивар.
— Ведь грабить идете!
— Если ты ищешь повода для схватки, то давай драться, — пожал плевами Ивар. — Если же нет, то клянусь тебе бортом ладьи, краем щита, конским хребтом и лезвием меча, что мы плывем предложить свои клинки вольному городу!
— Да покарает тебя Перун, если ты нарушишь клятву! — Воевода Налим махнул рукой, и ладьи зашевелили веслами, точно насекомые — лапками, сдвинулись в стороны, освобождая проход. — И будь осторожен, конунг, выше по течению и на Волхове свирепствует чудь…
— Спасибо за предупреждение, воевода, — холодно ответил Ивар. — Нас не одолели серки, рыцари Бретланда и воины Миклагарда, чего нам бояться какой?то чуди?
Налим в ответ лишь криво ухмыльнулся.
Из разросшегося до самой воды ельника свистнули стрелы, в воду посыпались полуголые люди в накидках из звериных шкур, с проклятьями осел на палубу зажимающий рану на предплечье Рёгнвальд.
— К оружию! — рявкнул Ивар, понимая, что в этот раз он опоздал, что надеть кольчуги уже не успеют, и все из?за его проклятой самонадеянности. Не поверил воеводе с рыбьим именем, и зря…
Но времени переживать не было. Воины чуди оказались на редкость умелыми пловцами. Мгновение — и на борт взобрался первый из них. Дико глянула на викингов маска, искусно скроенная из медвежьей морды, зло оскалились желтые клыки.
Сразу и не догадаешься, что перед тобой человек, а не чудовище со звериной головой. А через борт уже лезли кабаньи, волчьи, медвежьи морды. Воздух наполнился воем и рычанием.
Меч Ивара проскрежетал по медвежьим клыкам, из?под них на доски палубы хлынула кровь. Несмотря на жуткий облик и покрытые ритуальными шрамами предплечья, чудь умирала точно так же, как обычные люди.
— Одину слава! — Заслышав боевой клич конунга, смутившиеся было викинги приободрились. Страшно взревел Кари, ожившим тараном врезавшись в ряды врагов, даже Рёгнвальд, шипя от боли, рубил левой рукой.
Сигфред схватил весло и раскрутил его над головой. Сначала тяжеленная деревяшка угодила в затылок Нерейда, тот брякнулся на колени, но это не смутило впавшего в неистовство берсерка. Рыча, точно целая стая голодных волков, он ринулся в схватку.
Выброшенный за борт воин, судя по изумленному воплю, так и не понял, чем его ударило, другой согнулся, ухватившись за сломанные ребра, нос третьего превратился в окровавленную лепешку.
Ивар разил мечом, стараясь не поскользнуться в лужах крови, и небольшая рана от рогатины столь же мало смущала его, как репей, прилипший к хвосту собаки.
Выучка викингов брала верх. В вое, который издавали воины чуди, больше не было ярости, теперь он напоминал скулеж обиженных шавок. То один, то другой из них прыгал за борт, спасаясь от смерти, и вскоре Ивар обнаружил, что на палубе не осталось никого, кроме его дружинников. И трупов.
Драккар медленно сносило течением.
Нерейд осел на доски, ухватившись ладонью за затылок. Его шатало точно пьяного, а в глазах покачивалась муть, словно дымка, проплывающая ранним утром над морем.
— Ну вот, — голос рыжего викинга звучал хрипло, — теперь шишка будет. Как прикажете шлем надевать?
Хихикнул Харек, гулко, будто сова, ухавшая в дупле, захохотал Ингьяльд, за ним засмеялись все остальные. Даже Ивар позволил себе улыбнуться.
— Ладно, — сказал он, когда смех стих, — садитесь на весла, а то нас опять к гостеприимному воеводе снесет. А пока посмотрим, с кем это мы бились…
