— Скажите, — произнес я, глядя на Оберона взором чистым, как снега Гренландии, — а что, эльфы сами не могут справиться с драконом?
— Могут, — ответил он с тем же задумчивым выражением на лице, как объяснял, каким образом необходимо покончить с собой, дабы заслужить уважение стихийных духов. — Но, во?первых, они не станут этого делать, а во?вторых, — это же ваш Путь.
Возразить было нечего. Одно можно было сказать с уверенностью: если верить виденному мною в камнях, дракон был не конечной остановкой моего маршрута, а потому в связи с предстоящей операцией над этим редким экземпляром вымирающего вида нависла серьезная угроза. Мои оптимистичные размышления прервал уже знакомый мелодичный звон. Посреди залы светлым видением возникла Сольнар, держащая в руках Катгабайл.
— Вот мы и снова увиделись с вами, Эстольд, — приветливо улыбнулась дриада, и камни в стенах, казалось, заискрились еще ярче. — Здесь вы носите другое имя, но это не меняет ровным счетом ничего.
Я почтительно поклонился и, в свою очередь, приветствовал Сольнар.
— Волшебница Вивиана вернула мне ваш меч и просила сберечь его до того момента, пока вы не вернетесь за ним. Теперь я вновь с радостью вручаю его вам. — Она протянула мне голубовато?серебристый клинок, и рубины в его рукояти заискрились радостным блеском. — Вы совершили множество чудесных подвигов со времени нашей последней встречи, и я горжусь, что мой сын остановил свой выбор на вас. Однако главный ваш подвиг еще далеко впереди.
— Благодарю тебя, Сольнар.
— Я преклонил колено, принимая меч. — Я тоже рад видеть тебя. Когда Оберон сказал мне, что ты… — Я обернулся, ища глазами Главного Эльфа, но не обнаружил у себя за спиной никого. Только под потолком дивного чертога витало какое?то подозрительное белесое облачко.
— Он развоплотился, — пояснила прелестная дриада. «Ну вот, довел человека… то есть эльфа, своими дурацкими расспросами», — огорченно подумал я.
— Нет, — читая мои мысли, успокоила меня Сольнар. — Он просто не любит долго оставаться в каком?то одном состоянии. Но для вас время не ждет! — загадочно произнесла она. — Вам нужно спешить. Пойдемте, я провожу вас до границы неметона[67].
Фея взмахнула рукой, и нас окружило какое?то светящееся облако, в котором я мог видеть только свою очаровательную спутницу. Она взяла меня за руку и властно повела за собой.
— А?а… хозяина поблагодарить за радушный прием? — запоздало вспомнил я о правилах хорошего тона. Сольнар удивленно обернулась ко мне:
— Боюсь, сейчас это уже невозможно.
— Скажи, — спросил я, шагая рядом с нею, — что ты имела в виду, когда говорила о своем сыне?
Дриада, не поворачивая головы, произнесла ровным голосом:
— Первый хозяин меча — мой сын.
— Тюр — твой сын?! — От волнения я даже остановился. «Воистину, чудны дела твои, Господи!» — подумал я, понимая, что все годы своей учебы в колледже я потратил на что?то не то…
И тут где?то совсем невдалеке от меня послышалось тихое, но очень знакомое конское ржание. Облако, окутывавшее нас, исчезло. Мы находились на опушке ясеневого леса, а перед нами на пышном зеленом лугу пасся Мавр.
— Откуда он здесь? — ошеломленно спросил я, памятуя, что оставил его во Франции.
— Не знаю. Очевидно, сам пришел, — пожала плечами Сольнар.
— Как, мы уже…
— Нет, мы не в Англии. Но с животными проще. Они не создают себе границ невозможного. Ступай же, мой славный рыцарь, и помни, что меч, который ты носишь, — это оружие справедливости. Ибо он дан тебе женщиной для защиты слабых и утверждения истины. Тюр первый получил этот клинок из моих рук, и все, кто следовал за ним, повторяли его путь. И недаром руна Тэйвас сияет на этом клинке, ибо она говорит о великой жертве ради победы. Ступай же, воин, я сделаю твою дорогу легкой, — промолвила фея Сольнар и, простерши вверх руки, запела:
Тот, кому известны пути птиц и диких зверей,
Кто умеет различать их по пению и крикам,
Кто понимает жизнь сверкающих серебряных изгибов ручья,
Пути звезд на небе,
Может никогда не касаться к книгам, и тем не менее он
Обладает мудростью Бесконечности…
Тот, чьи чувствительные искусные руки
Умеют работать с деревом,
Тот будет впитывать дождь,
Свет солнца, свет звезд и росу —
Их крупицы входят в его изделие;
Тот вырастет высоким, стройным, чистым и прекрасным,
Кто каждый день вдыхает сущность деревьев,
Тот, кто находит друзей среди скал,
Успокоение среди листьев и виноградных лоз,
Кто с радостью взбирается на холмы, распевая песни,
Кто любит ощущать ветер, никогда не узнает печали;
Никогда его одиночество не будет слишком сильным;
Никогда он не почувствует себя несчастным
Тот, кому долго служит спутниками все это,
Познает всю древнюю мудрость и знание…
[68]
Глава двадцать девятая
Одна голова хорошо, а три лучше!
Змей Горыныч
Дорога действительно оказалась легкой.
Пейзажи до боли напоминали с детства знакомые места Южной Англии: зеленые холмы, поросшие вереском, светлые рощи, тихая медлительная речка с добротным деревянным мостом через нее… и полнейшее безлюдье. Казалось, дорога сама проложила себя в этих волшебных местах. Начинало вечереть. Я пустил Мавра резвой рысью, надеясь до заката солнца либо повстречать обещанного дракона, либо найти место для ночлега. Внезапно дорога уперлась в замшелый валун, от которого уже в разные стороны тянулись три новые тропы.
— Так. Это уже форменное издевательство. Они меня что тут, за Иванушку?дурачка держат? — возмутился я, подъезжая поближе к былинному указателю.
Вопреки всем ожиданиям, никаких пояснительных надписей на камне не оказалось. Я глубоко задумался.
— Ну что ж, поеду наугад, — громко произнес я, остановив коня и декламируя: — Направо повернешь — время потеряешь…
И, как вы сами понимаете, свернул налево. Ехать пришлось недолго. Приблизительно через полчаса вдали передо мной замаячил знакомый валун, поросший мхом. Я бы решил, что это другой, но возле, него уже виднелись следы копыт Мавра.
— М?да… — почесал я затылок, вспоминая, что никаких ответвлений прямоезжая дорога, по которой я сюда добирался, не имела. — Это не Англия. Хорошо, уговорили. Поедем направо.
Я приободрил шенкелями своего скакуна, пытаясь развернуть его в другую сторону. Но тщетно — Мавр уперся и никуда поворачиваться явно не желал. Впервые со дня нашего знакомства мой добрый конь вел себя подобным образом.
— Ладно, если ты лучше меня знаешь, куда ехать, веди! — обратился я к нему, отпуская узду. Конь послушно двинулся вперед.
«Спрашивается, — вслух подумал я, — кому было надо топтать еще две тропы?»
— Надо… — ответило невесть откуда взявшееся эхо. На эту часть дороги власть Сольнар, видимо, не распространялась. Тропа уходила в дремучий лес, то и дело поперек нее встречались поваленные деревья, глубокие лужи, полные чавкающей грязи, какие?то булыжники — в общем, проезжей ее можно было назвать весьма условно. Уже почти совсем стемнело. Вдали где?то раздавалось уханье филина, вой волчьей стаи, выходящей на ночную охоту.
— Ну вот, волков нам только и недоставало, — заворчал я. — Эй, умник, ты куда меня завез? Учти, серые придут — сам будешь отдуваться. Я и пальцем не пошевельну.
Мавр насмешливо фыркнул. Попытка припугнуть моего рыцарственного скакуна, видимо, выглядела неубедительно. Мы продолжали свой путь уже в полном мраке, и, наверное, одному коню было ведомо, где мы, собственно говоря, находимся и куда едем. Как он и предполагал, волчья стая, очевидно, не интересуясь столь крупной и беспокойной добычей, свернула куда?то в сторону, и вскоре завывания ее совсем стихли.
