— Ну что ж, думаю, это хорошая мысль! — отозвался Робер де Сабле.
— Надо же, граф Шейтмур думает так же, — передал мне по мыслесвязи довольный Виконт. — Ладно, Капитан, счастливо оставаться! Я пошел работать, — услышал я голос матереющего на глазах (вернее, на ушах) Кристиана де Монгийе.
В каюту вошел император. Судя по его довольному лицу, все складывалось как нельзя более удачно.
— Ну что, мой дорогой друг, вы обдумали мои слова?
— Да, мой дорогой друг, — в тон ему ответил я.
Судя по его довольному лицу, все складывалось как нельзя более удачно.
— Ну что, мой дорогой друг, вы обдумали мои слова?
— Да, мой дорогой друг, — в тон ему ответил я.
Монарх улыбнулся.
— И что же?
— Я думаю, мы вполне сможем найти общий язык.
— Это хорошо. Значительно лучше, чем в прошлый раз. — Оттон ободряюще посмотрел на меня.
— Ваше Величество! — донесся крик с палубы.
— Граф Фландрский сообщает с берега, что мятеж в городе подавлен, все патриции, которых удалось изловить, собраны в Софийском соборе и ждут вас.
Эту новость владыка Священной Римской империи выслушал с откровенным торжеством.
— Ну вот и все, мессир Вальдар. Византия у наших ног! Я на время покину вас, — накидывая на плечи мантию, подбитую горностаем, он двинулся к двери. — Да! Вы уж потерпите, я скоро вернусь. Сами понимаете, в такой ответственный момент отпускать вас на свободу было бы верхом неразумности. Ясон! — крикнул Отгон. — Присмотри за погрузкой, пока я буду в городе.
— Не беспокойся, ни одна монета не пройдет мимо твоего трюма! — заверил морской разбойник дважды императора.
Тот согласно кивнул. Сквозь открытую дверь я имел возможность наблюдать его торжественное сошествие на покоренный берег. Оттуда были слышны звуки труб и возгласы ликования. Насколько я мог разглядеть, адмирал Архипелага бойко распоряжался погрузкой награбленного, демонстрируя изрядные административные способности. Отдав все необходимые приказы, Ясон Кондалакис заглянул ко мне на огонек.
— Ох устал! — опускаясь рядом на мягкие подушки и с интересом меня разглядывая, сообщил он. — Ты?то чего, рыцарь, здесь в таком странном виде находишься? — обратился он ко мне.
— Император никак не может решить — то ли казнить меня, то ли подружиться, — философски ответил я, в свою очередь изучая открытое лицо пирата.
— Тяжелый выбор… Надо будет обдумать на досуге. Вошедший в этот момент в каюту помощник Кондалакиса почтительно доложил:
— Вся добыча на борту, капитан.
— Вот и прекрасно. — Ясон поднялся. — Тогда начинаем.
Помощник значительно кивнул и скрылся за дверью. Тотчас же я услышал свист… Все происходившее далее на борту галеры нимало не походило на торжества по поводу победы союзного оружия. Сквозь полуоткрытую дверь я видел, как грузчики, бросая под ноги воинам императора пустые корзины, превращали перекладины для переноски груза в дубинки, которыми они успешно глушили тех же солдат. Особо буйных защитников галеры добивали те самые «верные люди», которых Ясон во множестве поставил на борту. Что и говорить, зрелище было захватывающее.
— Э?эй! Не убивать! — крикнул предводитель морских разбойников, выглядывая из каюты. — За каждого из них на рынке в Александрии дадут немалые деньги!
Вскоре все люди Лейтонбурга были аккуратно связаны и помещены в трюм.
— Хотите вина? — обратился ко, мне адмирал, наливая себе полный кубок.
Эти слова вывели меня из моего созерцательного состояния, заставив подумать о последствиях данной акции. Несомненно, она не была заблаговременно согласована с Лейтонбургом, хотя и импровизацией ее назвать тоже было сложно.
— Не откажусь, — сказал я, понимая, что отказываться от столь учтивого предложения мне было не с руки. — Однако… — Я выразительно посмотрел на свой деревянный воротник.
— А, это? Это мы сейчас исправим. — Он высунулся из каюты. — Эй, Аристидис! Пришли мне судового плотника! Да, кстати, вы уже управились? — крикнул он вдогонку своему помощнику.
Последовал утвердительный ответ.
— Ну тогда поджигайте.
Хотите полюбоваться? — обратился ко мне Ясон, распахивая дверь пошире. Множество мелких кораблей, стоявших на рейде, одновременно вспыхнули, как факелы, и понеслись к стоящей у пристани эскадре.
— Прекрасно, Аристидис, — восторженно любуясь заревом, произнес коварный грек. — Уходим!
— Но там же сотни наших людей, — с сомнением глядя на берег, нерешительно попробовал возразить помощник адмирала.
Ясон расхохотался и дружески потрепал его по плечу:
— Наши люди все здесь! А там, на берегу, — сброд, наемники. Они получили щедрый задаток, а остальную часть их заработка, я думаю, наш друг император выдаст им сполна.
Я искренне восхитился столь ловко проведенной операцией. Вот только очередь в кассу за остатком обещанной суммы представлялась мне с трудом. Зная старину Отгона, я мог утверждать, что судьба оставшихся на берегу могла бы вогнать в слезу даже сборщика налогов. Появившийся в каюте корабельный плотник расторопно снял колодки с моих рук. Когда он было принялся за ноги, Ясон остановил его.
— Достаточно! Я полагаю, что если Оттон держал вас с таким почетом, то и мне не стоит пренебрегать этой предосторожностью. К тому же знакомы мы совсем недавно. Вернее, вы?то меня знаете, а я вас — пока нет.
— Вальдар Камдил, — представился я, разминая затекшие кисти.
— Подождите?подождите… — насмешливо глядя на меня, улыбнулся Кондалакис. — Это что, тот самый Камдил, утащивший из?под носа Лейтонбурга короля Ричарда?
— Он самый.
— Вот так встреча, черт возьми! Под одной крышей собрались два человека, которым удалось надуть самого прожженного хитреца в Европе! Рад знакомству с вами. Надеюсь, вы составите мне компанию в нашем путешествии? Мне бы очень не хотелось высаживать вас здесь, посреди моря, — довольный собственной шуткой, Ясон заразительно рассмеялся.
Право же, я оценил любезность нового хозяина положения.
— Кстати, умеете ли вы играть в шахматы? — спросил меня новый хозяин судна, удобно устраиваясь на ночь на лежанке Оттона.
— Умею, — подтвердил я.
— Вот и отлично. Значит, нам будет чем занять себя в пути. А теперь — самое время отдохнуть после трудов праведных, — закончил он, зевая и по?хозяйски развалившись на ложе.
…На протежении следующей недели мой досуг всецело был посвящен общению с достойным соперником: игрой, беседами и обильными трапезами. Если бы не колодки на ногах, я смело мог бы записать эту неделю в счет отпуска. Время от времени на канале связи появлялись то Лис, то Виконт, рассказывая свежие новости и осведомляясь о ходе шахматных партий. Мое путешествие подходило к концу.
— Лошадью ходи, лошадью! — причитал Лис. — Век статуи Свободы не видать!
— Лис, отстань! Ты что, не видишь, на доске уже нет ни одной лошади! Тьфу, то есть коня!
— Тогда возьми другое животное, только быстрее, а то продуешь! — Лис искренне считал, что мастерство игры в шахматы заключается в скорости поедания фигур противника и быстроте реакции.
Мы с Ясоном сидели над шахматной доской в глубочайшей задумчивости, размышляя над довольно?таки сложной партией. Мысли вспыльчивого грека ясно читались на его лице — он явно вознамерился поставить мне мат. Я же, напротив, искал способа скрыть от моего визави, в какой матовой позиции находится его король. Раздался осторожный стук в дверь. Кондалакис раздраженно вскинул кудрявую голову:
