— Эй, Крис! Мальчик мой, что там у вас за состязания на кубок Дерби? — поинтересовался Лис.
— Разъезд принца Джона!
— И давно вы так? — сочувствию Сережи не было предела.
— Да уж миль сорок…
— Лис, не балаболь! — прервал я своего язвительного друга. — Вик, попробуй свернуть в лес и положить коня!
— Не выйдет! Их там человек двадцать, да и коня точно услышат.
Среди бешено мелькавших придорожных кустарников внезапно вырисовались крупным планом две ступни, своими размерами способные привести в отчаяние гильдию лондонских обувщиков.
— Эх, пошла, родимая! А это что такое? — раздался свист плети.
Виконт с оттягом хлестнул по босым пяткам, и дикий отчаянный рев лишил нас возможности расслышать что?либо. Впоследствии, сопоставляя свидетельские показания, мы постановили, что особь, обладавшая такими замечательными ногами, имела от пяти до семи метров в высоту (Виконт клялся, что все десять); то ли две, то ли четыре руки (Виконт утверждал, что их было значительно больше); вся с головы до ног была покрыта темно?бурой шерстью и с небывалой яростью размахивала огромной дубиной (Виконт опять же настаивал, что это был вырванный с корнем местный дуб).
Дальнейшее напоминало скачку из голливудского вестерна, прокручиваемую с бешеной скоростью по телевизору, в котором изрядно барахлит изображение. В конце концов раздалось заветное:
«Хрясь!» — и экран погас.
— Ну и что это было?
— Попал!
— Куда попал?
— Точно в цель.
— Проклятие! Навязали на мою голову неуча! Какие будут предложения?
— Исключительно нецензурные. Капитан, ну его на фиг! Прибор активизирован, так что ставь на маяк. Когда этот «ковбой» очухается, мы непременно узнаем. Пошли спать, нам еще с утра это высочество сторожить! — указал Лис на мирно посапывающее под балдахином высочество.
«Интересно, чем же это наш стажер так насолил этому разъезду?» — засыпая, подумал я. За стеной мерно отдавались шаги стражи из личных телохранителей принца Джона, заботливо оставленной нам на подмогу.
— Пусть молодые караулят, им по сроку службы положено, — блаженно вздохнул Лис, поудобнее заворачиваясь в шкуры.
…Янычары гнались за мною по пятам «Врешь, не возьмешь, гвардейцы не сдаются!» — крикнул я, загоняя последнюю обойму в свой пистолет.
Янычары в мотоциклетных шлемах размахивали катанами и подступали все ближе, воинственно выкрикивая: «Харе Кришна!» Внезапно рядом с собой я увидел высокую каменную стену, с которой призывно спускалась веревочная лестница. Я ловко полез наверх. Янычары, усевшись в кружок под стеной, достали баночное пиво и нестройно затянули «Орла VI легиона». «Совсем с ума спятили!» — подумал я.
По ту сторону стены ласково светило солнце, месяц, луна, два десятка комет и стоваттная лампочка, висевшая в пространстве на оголенном проводе. Все было оплетено плющом, лилиями, виноградом, розами, орхидеями, мексиканскими кактусами и прочей ботаникой. В центре пейзажа призывно журчал фонтан, в радужных брызгах которого вяло резвился выводок прелестных гурий. Раздался свисток боцманской дудки, и гурии суматошно начали строиться в две шеренги.
— Зухра!
— Я!
— Лейла!
— Я!
— Анна де Бейль!
— Я!
— Графиня де ля Фер! — Я!
— Леди Винтер!
— Я?я!
— Гюльчата?а?ай! Ай?яй!!!
Если бы меня попросили описать лицо, возникшее вдруг передо мной, я бы вновь поставил многоточие. Видимо, так должна была выглядеть гарпия, съевшая лимон. Понятное дело, настаивать на открытии личика я не стал. Скорее, наоборот — попытался отогнать ужасный фантом. На месте отвратной карги вырисовалась прелестная Изабель Аджани в подобающем случаю наряде.
— Гюльчатай! — протянул я к ней свои загребущие руки. Девушка исчезла, и я увидел перед собой толстую сломанную ветку…
— Капитан, вставай, связь пошла! — ворвался в мой чудесный сон до омерзения знакомый голос Лиса.
— Ах, как ты не вовремя! — пробурчал я, с усилием преодолевая барьер от сна к яви и пытаясь понять, откуда взялась у меня в голове вся эта бредятина.
Ну, с Гюльчатай, предположим, понятно: мой дедушка, служивший во время гражданской войны в России военным атташе в соседнем Афганистане, частенько смотрел фильм «Белое солнце пустыни». Смахивая скупую мужскую слезу, он приговаривал: «Эх, уверэшаген, уверэшаген, не послюшал ты меня тогда»… А янычары? А миледи, единая в трех лицах? А эта карга, не к ночи будь помянута? Нет, явно пора на воды в Форж лечить нервы.
Виконт сидел на земле, тупо созерцая длиннющую ветку с. руку толщиной. Посидев так минут пять, он поднес свою руку к голове и стал ощупывать лоб. Точно в центре его красовалось некое новообразование, способное соперничать своими размерами с эльфийскими холмами древних сказаний.
— Это что, ты ее так лбом?! — восхищенно спросил Лис.
— Ага, — ожесточенно собираясь с мыслями, ответил стажер. — Где это я?
— Скорее всего в Англии. Более точные координаты указать пока сложно. Походи, посмотри. А мы тут пока в это время что?нибудь придумаем.
Виконт пробурчал под нос традиционное: «Вот так и живем!» и стал осторожно подниматься.
— Ну и местечко!..
Местность и вправду была презанятная. Казалось, что кто?то долго и старательно пытался сплести из веток огромный кроссворд. Надо сказать, это у него получилось. Вик обреченно вздохнул, обнажил кинжал и начал яростно разгадывать эту в прямом смысле слова головоломку. Я на минуту убрал звук с канала стажера.
— А ведь местечко?то действительно оч?чень примечательное! — передал я Лису. — Посмотри, что у нас там сегодня на небе?
— Молодой месяц, а что?
— Прелестно… — Я включился на канал Виконта. — Крис, будь добр, посмотри вверх.
— Полнолуние! — обалдело прошептал Рейнар. — Не может быть!
— Конечно, не может.
Но есть. А что самое забавное — связь действует.
— Вы там что?то нарыли? — осведомился Виконт.
— Пока ничего серьезного, смотри дальше.
Буреломы и чащобы сильно поредели, и лес стал значительно светлее. Кусты орешника, перемежаемые молодой ясеневой порослью, серебрились в лучах незаконной луны.
— Как интересно! — Крис де Монгийе склонился над муравейником.
— Что там у тебя?
— Помнится, в школе рассказывали, что муравейники строятся всегда с южной стороны дерева.
— И что? — поинтересовался я.
— Ничего, только здесь они с разных сторон. Вон, видите? — Вик указал пальцем в сторону высокого ясеня, у подножия которого также красовался конус муравьиной кучи. — Если они оба указывают на юг, то я в нескольких метрах от Южного полюса!
— Да нет, просто это муравьи?оппортунисты, — с ходу выдвинул теорию Лис.
— Запишем в непонятное, — перебил я своего напарника. — Вик, судя по всему, здесь недалеко должна быть опушка или поляна.
— Недалеко — это где? — недовольно пробурчал стажер. — Эй, поляна! Ау?у?у, ты где?
Надо сказать, что от своих предков?викингов наш юный соратник унаследовал голос, позволяющий управлять драккаром, заглушая рев бури; и все же эти слова прогремели в лесной тиши неестественно громко, вспугивая спящих птиц и сбивая с ветвей окрестных деревьев сухие листья. Лес напряженно молчал, и даже разбуженные внезапным громом птицы, казалось, опасались хлопать крыльями.
— Здесь! — раздался звонкий девичий голосок, и отдаленно не напоминающий эхо.
— Ты кто? — ошалело произнес Вик.
— Как кто? Поляна! — Голос звучал удивленно. — А кто же по?твоему? Королева Гвиневра?
