— Во, блин… — произнес потрясенный этой бурной речью Сережа.
— В ваше время не часто попадаются люди, на это способные, — продолжал отчаянный флибустьер. — А ведь от Аметиста требуется еще и голова на плечах. Если в Вайю допускать что попало и кого попало — добром это не кончится. Мы только-только выстроили пирамиду должным образом, и тысячи лет не прошло, как она стала наполнять свою пустоту силой, но эта сила, сам понимаешь, еще безлика, еще бессмысленна. Если к нам сюда заберется черный маг — он много бед натворит. Они ищут камни, через которые можно добывать силу Вайю, но пока, к счастью, они знают только о силе. Они еще не додумались до энергий, которые пронизывают пирамиду…
Затянув узел что было сил, Монбар повесил диск на шею атлету и пропустил его под свитер.
— Это надо же, — сказал Сережа, потрогав аметистовый блин. — Сразу глаз за него зацепился.
— Иначе и быть не могло. Камень и шар, — загадочно произнес Монбар.
— Где — шар?
— Отверстие — круг, но если диск вращать, то будет шар. Думаешь, что это у меня такое? — Монбар подбросил вверх свой рдеющий шар. — Это те страсти и соблазны, которые следует держать в узде! Ты ведь свои в узде умеешь держать?
— Разумеется! — гордо отвечал атлет.
— Сейчас я наполовину выведу тебя из Вайю. В случае опасности сразу втяну обратно… как матроса за ногу на палубу… Но если опасности нет — действуй на свой страх и риск! И да хранит тебя Богородица Морская!
Флибустьер развернул Сережу спиной к себе, положил ему руки на плечи — и он этих крупных жестких рук пошел легкий холодок, тело словно ветром прошило, и этот ветер раздвинул морской пейзаж, как будто море было нарисовано на двух кусках ткани, и непроглядный мрак оказался за этим театральным занавесом, но за спиной было что-то светящееся.
Сережа чуть обернулся.
Он стоял на ребре огромной многоцветной пирамиды. Слева наплывала зелень, справа — алое сияние. Под ногами была радужная россыпь. Вдруг зрение обрело неожиданную остроту — пирамида оказалась составлена из больших и малых шаров, кубов с закругленными гранями, крестообразных и звездообразных кристаллов.
И через мгновение сквозь стеклистую поверхность каждого кристалла обозначились лица.
Десятки лиц составляли Рубин, пронизывающий пирамиду, и десятки лиц составляли отвечающий ему синий Сапфир. Ослепительно белая судейская мантия Алмаза двоилась, троилась, множилась, как будто целое воинство Алмазов несло на своих плечах пирамиду к известной им цели.
За спиной у Сережи, выстроившись клином, стояли Аметисты, и не понять было, который из них — Монбар.
Это видение длилось, пока негромкий голос флибустьера произносил короткое слово:
— Ступай!
И тут же над головой у атлета яичной скорлупой треснула и развалилась надвое черная бесконечность.
Очевидно, именно это ощущает цыпленок, вылупляясь из яйца, подумал Сережа, оказавшись в помещении, которое, по сравнению с вселенским мраком, можно было счесть светлым. И, как цыпленок в момент вылупления имеет дело еще и с влажной пленкой, выстилающей яйцо изнутри, так и Сережа выбрался из Вайю, имея на голове, как восточная красавица, некую бледную вуаль, которая и была сразу же сорвана.
Атлет огляделся — и понял, что угодил в спальню. Но не просто спальню, а идеально приспособленное для сексуальных забав помещение. На огромной постели под розовым покрывалом можно было в футбол играть. У ее подножия лежала шкура белого медведя — возможно, что и натуральная. А сам Сережа сидел на розовом покрывале в куче художественных подушек. Под ними-то и была спрятана шкатулка.
Спальня освещалась лишь тем светом, что попадал в узорно зарешеченные окна, да и то — пробивался сквозь кружевные гардины. В этом свете Сережа разглядел свою вуаль и отбросил ее подальше. Да и что еще мог сделать атлет с паутинной тонкости ночной рубашкой, когда в ней не было телесного содержимого?
Сойдя с царственного ложа, он закрыл шкатулку, сунул ее за пояс и осторожно двинулся к ближайшей двери. Она вела в ванную, которую тоже вполне можно было использовать не по назначению. Вторая дверь открывалась в маленькую комнату неопределенного характера, сквозь которую можно было бы попасть куда-нибудь еще, если бы не голоса.
Два мужских голоса услышал Сережа, и первый произнес некую укоризненную фразу, смысла которой он не уловил, а кончалась она обращением «Николай Юрьевич».
Сережа вообразил, что почувствовал хозяин виллы, вернувшись домой и обнаружив вооруженную охрану сильно пострадавшей от атаки вампира. Ему даже стало жалко Николая Юрьевича — а еще жальчее сделалось, когда он выглянул в щелку и увидел человека, сидящего на стуле по стойке «смирно» под пистолетным дулом.
Тот, кто нацелил на бизнесмена пистолет, стоял к Сереже боком, и это был увесистый мужчина с кирпичной физиономией. А тот, кто беседовал с несчастным Николаем Юрьевичем, целился в бедолагу не пистолетом, а довольно яркой лампой, так что личика Сережа разобрать не мог.
Бизнесмен, невзирая на бедственное положение, хорохорился.
— И все же я ничего не понимаю, — более чем твердо сказал Николай Юрьевич. — Я послал к этому алкоголику троих человек. Руководитель операции знал, где вас искать. Он получил все инструкции. Я полагал, что шкатулка давно уже у вас, и не беспокоился. А то, что оплата задерживается, я объяснял…
— Я не получил никакой шкатулки, — перебил собеседник. — Незачем рассказывать мне с самого начала то, что я и сам знаю! Я ждал ее четыре дня, как договаривались. Потом я приехал к вам — так? И спросил, в чем дело.
Сереже неудобно было стоять, прилипнув щекой к косяку, и он прислонился к стенке, решив, что смотреть на допрос вовсе не обязательно — довольно и того, что все прекрасно слышно.
Сереже неудобно было стоять, прилипнув щекой к косяку, и он прислонился к стенке, решив, что смотреть на допрос вовсе не обязательно — довольно и того, что все прекрасно слышно.
— Спросили, — согласился Николай Юрьевич. — Я обещал разобраться. Но моих людей нигде не было. После того, как они побывали у алкоголика, я их не видел. Я полагал, что они уехали! Я строжайшим образом запретил им приносить хоть что-то в офис!
— Выходит, вы не видели шкатулки? — удивился собеседник. — А они вообще-то побывали у алкоголика? Я не могу понять — то ли они морочат вам голову, то ли вы морочите голову мне!
— Вы можете дослушать до конца? — усердно сохраняя светский тон, спросил Николай Юрьевич. — Мои люди побывали у алкоголика. Но, как бы это выразиться… не совсем удачно. В свое время я принял на работу менеджером по безопасности одного опытного человека. Он был уволен по сокращению штатов вы сами понимаете, откуда. Я считал, что мне повезло. Когда вы обратились ко мне с предложением, я дал ему задание. Именно ему, а тех двоих нашел он сам.
— Что значит — не совсем удачно? — осведомился собеседник.
— Это значит, что есть свидетели, — после паузы произнес Николай Юрьевич.
— Свидетели чего?
— Свидетели операции… Нет! Нет!…
Сережа изумился — зачем бы человеку, говорящему столь уверенно, вдруг вопить на манер недорезанного поросенка?
Что-то скрипнуло, что-то со скрежетом проехало по полу, а еще что-то треснулось — надо полагать, о стену.
