— Сюда?… — ушам своим не поверил Сережа.
— А что? Видишь, большая, сюда взрослый человек поместится. Вот хотя бы ты…
— Я не помещусь! — твердо отвечал Сережа с таким видом, что отцу Амвросию стало ясно — живьем его туда и вправду не поместить.
— Вот раньше, еще до революции, всех грудными детишками крестили, и вполне хватало маленькой купели, — стал объяснять отец Амвросий. — А теперь в основном взрослые идут. И ведь спрашивают — а что, разве такое крещение действительно? Старушки меня достали! Хватит — буду крещать полным погружением!
Насчет старушек Сережа понял.
— Сашка, ты же умный человек! — проникновенно обратился он. — А конопатить эту штуку тоже старушки будут? Ты посмотри, какие тут щели? Ведь вода перед началом обряда наливается?
— Ну?
— Так к нужному моменту там ни капли не останется, а ты будешь стоять по колено в воде! Это же не крещение будет, а я не знаю что!
Отец Амвросий нагнулся и засунул палец в щель. Вылез палец уже внутри бадьи.
— Допустим… — пробормотал священник. — Ну, тут мы что-нибудь придумаем…
— И скажи еще — вы ведь детишек крестите голенькими?
— Так положено.
— А если скажем, к тебе женщины придут? Тебе их голых придется туда засовывать и оттуда добывать? Сашка, это добром не кончится! Обязательно на тебя в епархию настучат!
— Тьфу ты… — отец Амвросий крепко задумался. — А как же в РПЦЗ? Они-то — полным погружением?
— Не знаю, — честно отвечал Сережа. — Давай я эту штуку обратно закину, и пойдем чиститься. Я к тебе по делу.
— Далеко не закидывай! — всполошился бывший энергетик, прочитав на лице бывшего электронщика суровый замысел. — Вот тут, у самых дверей поставь! У меня прихожанин есть, у него руки нужным концом вставлены, я ему покажу эту…
Отец Амвросий задумался на секунду. Как бы ему того ни хотелось, а добыча мало походила на истинную купель.
— … эту бадью, — честно выразился он. — Пошли, почистимся.
Сережа задвинул будущую купель подальше и пошел следом за красавцем-батюшкой к священничьему дому.
Там они наскоро привели себя в порядок.
— А грибной суп будет? — спросил Сережа.
— А ты хочешь?
— Только у тебя и балуюсь, — признался атлет.
— Слушай, съешь тогда мою порцию, — проникновенно попросил отец Амвросий. — Достали они меня! Я тоже сперва разохотился! Грибочки, понимаешь! А их же никакой склероз не берет!
— Грибочки?!
— Бабушек! Запомнили, что батюшка постненький супец уважает.
И бывший энергетик тяжко вздохнул.
Бабушки сервировали стол куда быстрее и грамотнее, чем вышколенный официант в дорогом ресторане. Сережа даже позавидовал однокласснику. Сам-то он держал дома колбасу с сыром, пакеты с молоком и банки протеиновых смесей, которым сервировки не нужно, хватает емкости от миксера.
— Ну, выкладывай, что привело тебя ко мне, — с профессиональной благожелательностью обратился отец Амвросий к Сереже, когда бабушки убрали посуду и отбыли на кухню.
— Даже не знаю, как сказать… Ты в колдовство веришь?
— В колдовство? — на красивом лице священника изобразилось веселое изумление, но Сережа не склонен был к шуткам и на немой призыв к смеху не откликнулся.
— Ну, в мистику, — уточнил он. — В нечистую силу, если так тебе понятнее!
— Нечистая сила есть и смущает, — вполне серьезно отвечал отец Амвросий. — А что, завелась? В зале, небось?
— Если бы в зале — я бы ее грифом от штанги…
И Сережа вкратце поведал историю исчезновения бывшей жены и ее боевой подруги.
— Любопытно… — время от времени бормотал отец Амвросий.
— И это — тот случай, когда бритва Оккама не работает! — в полном отчаянии завершил Сережа свой рассказ. — Старик Оккам требовал не умножать количество сущностей сверх необходимого. А я перебрал все реальные варианты — и нигде Данку с Майкой не обнаружил! Значит, нужно расширить круг сущностей.
— Я вижу два пути, — подумав, сказал бывший энергетик. — Плохо в них то, что ни одним из этих путей ты не можешь пройти самостоятельно.
— Это почему же? — обиделся Сережа.
— На одном ты уже наследил. Тебя теперь даже с тремя пропусками на шестнадцатый этаж не пустят, — отрубил отец Амвросий. — А неплохо бы понять, что это за уголовная фирма такая… По второму же пути ты не можешь идти вследствие своей безграмотности.
Сережа онемел.
— Ты и в институте-то ничего, кроме специальной литературы, не читал, — безжалостно углубился в историю отец Амвросий. — А теперь читаешь журнал «Мускулы», а также «Сила и красота». Может быть, еще программу телепередач.
Сережу потрясла осведомленность красавца-батюшки.
В свое время он пытался приобщить одноклассника к миру железа — и потерпел крах. Мускулатура у того оказалась неподходящая — сила прибывала, а объем вроде бы даже убывал. А сейчас вдруг выясняется, что отец Амвросий, даже не просто священник, а иеромонах, следит за культуристической прессой!
Сережа высказал свое недоумение.
Оказалось — отец Амвросий извлек вышеупомянутые журналы из стопки религиозной литературы на своем рабочем столе, когда искал материалы для проповеди, и очень удивился.
Оказалось — отец Амвросий извлек вышеупомянутые журналы из стопки религиозной литературы на своем рабочем столе, когда искал материалы для проповеди, и очень удивился. Притащить их могли разве что бабушки, присматривавшие за порядком не только на кухне. Проведя следствие, отец Амвросий обнаружил, что приволок домой эту срамотищу он сам. Но — нечаянно. Он брал на время кое-какие книги у коллеги — молодого священника, служившего в такой же старой деревянной церковке, только на другом конце города. И, взяв их целой стопкой, прихватил еще и журналы. Коллега повинился — по вечерам он ходил в тренажерный зал. Тайно от прихожан, разумеется. После того, как пришлось выставлять из храма двух агрессивных алкоголиков, он осознал пользу мускулатуры.
— Но вернемся к твоей безграмотности, — продолжал красавец-батюшка, ласково глядя огромными бархатными глазищами, в чем заключалось особое, изощренное ехидство. — Я имею в виду тот факт, что ты совершенно не обратил внимания на фотографию шкатулки с камнями. Это ведь была цветная фотография?
— Ну и что? — не понял Сережа.
— Сколько в шкатулке было камней?
— Двенадцать.
— Вот! Если бы ты обратил внимание, в каком порядке лежали эти камни, это могло бы навести тебя на след…
— Мы можем поехать к тому алкоголику… ну, к Наследнику, — предложил Сережа. — Надеюсь, что больше грабители не приходили и альбом не сперли. Но при чем тут порядок камней?
Отец Амвросий встал из-за стола и снял с полки большую книгу в потертом кожаном переплете. Подержал, словно определяя вес, — и положил на место.
— Тут ты ничего не поймешь. Возьмем лучше синодальный перевод. Так для тебя вразумительнее…
Он положил перед Сережей маленькую Библию в пластиковом переплете. На обложке был золотой православный крест.
— Неисповедимы пути Господни, — так бывший энергетик прокомментировал неуверенной прикосновение к книге мощной руки бывшего электронщика.
— Ну и где тут смотреть? — осведомился несколько смущенный Сережа.
Отец Амвросий заглянул в оглавление и быстро нашел нужную страницу.
— Исход, глава двадцать восьмая, стих пятнадцатый, — нараспев произнес он. — Описание одежды иудейского первосвященника. Читаю — а ты слушай внимательно, не мелькнет ли что знакомое. «Сделай наперсник судный искусною работою; сделай его такою же работою, как ефод; из золота, из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и из крученого виссона сделай его; он должен быть четырехугольный, двойной, в пядень длиною и в пядень шириною; и вставь в него оправленные камни в четыре ряда; рядом: рубин, топаз, изумруд — это один ряд; второй ряд: карбункул, сапфир и алмаз; третий ряд: яхонт, агат и аметист; четвертый ряд: хризолит, оникс и яспис; в золотых гнездах должны быть вставлены они.»
