— Я? Под гипнозом? — Сережа приподнялся, нависнув над журнальным столиком, как если бы неведомая оккультная сила вздернула его за шиворот. — Я?!?
— В этом нет ничего удивительного и ничего постыдного. Вы ведь читали про фокусы Вольфа Мессинга? А он их проделывал не с кем-нибудь, а с офицерами спецслужб. Он предъявлял им белую бумажку — а они видели пропуск, подписанный Сталиным. Вы ведь не имеете такой профессиональной закалки, как опытный контрразведчик?
Возразить было нечего, но не возражать Сережа не умел.
— Допустим, меня загипнотизировали, допустим, досталось и моей бывшей супруге. Но коллектив, в котором работает Дана, тоже загипнотизировали? Шестнадцать человек искали ее по всему городу! А потом еще коллектив салона! Тоже, пожалуй, человек восемь.
— Нет, с коллективами это проделать было бы сложно, — согласилась госпожа Лилиана. — Хотя возможно. А вот загипнотизировать Дану могли. Могли внушить ей, чтобы она вышла из дома, отправилась на вокзал и уехала куда-нибудь в Свердловск или Пермь. А для полного успеха сунули ей в карман деньги на билет. Потом что-то в том же духе проделали с вашей бывшей супругой. А ее, допустим, отослали на юг.
Сережа призадумался — звучало-то правдоподобно…
— Почему же тогда и тех алкоголиков, Наследника с Маркизом-Убоищем, не загипнотизировали? — вдруг сообразил он. — Почему их травили снотворным? Почему включили газ?
— Понятия не имею. Я предложила версию. Может быть, и газ-то включили они сами, находясь в состоянии гипноза.
— Сложно что-то.
— У вас есть более простое объяснение?
Ведьма опять поднялась с диванчика.
— Знаете что? Я могу проверить, нет ли на вас отрицательной энергетической подвески, — предложила она. — Гипноз на деле есть нарушение вашего защитного энергетического кокона и коррекция обменных процессов на молекулярном уровне. А это я берусь установить. Встаньте.
Озадаченный солидными терминами Сережа встал.
— Выйдите вот сюда, — ведьма вывела его на середину комнаты и выскользнула за портьеру.
Вернулась она через минуту в белом атласном балахоне, на ходу наматывая белую же чалму.
— Чтобы не нахвататься от вас… — туманно объяснила она и натянула белые перчатки.
— Мне раздеваться? — ошалело спросил Сережа.
— Да, пожалуй… — протянула она.
Когда Сережа скинул куртку, свитер и футболку, ведьма сказала «Достаточно» и подвинула на середину комнаты круглый табурет на ножке, из тех, что обычно используют пианисты, хотя как раз пианино поблизости и не было. Усадив Сережу спиной к себе, она принялась водить руками над головой и вдоль спины атлета, причем он явственно ощущал запах духов, а складки прохладного атласа касались его кожи.
Как и все сильные люди, Сережа был чересчур уверен в себе.
Как и все сильные люди, Сережа был чересчур уверен в себе. А стоило бы забеспокоиться, стоило бы подумать про оборону! Сильные мужчины обычно твердо знают, что на все опасные случаи жизни им достаточно хмурого взгляда, пары кулаков да тройки борцовско-каратекских приемов. О защите на ином уровне они уже не волнуются. А напрасно…
И если за массивной мускулистой спиной атлета стоит деловито настроенная женщина, всего лишь бормочет, когти в ход не пускает и бюстом не прижимается — так это еще не значит, что он в полной безопасности!
— Так, так, так… — шептала ведьма. — О-о!… О-о-о!…
— Что такое? — осведомился Сережа.
— Да как вам сказать… — госпожа Лилиана произнесла эти четыре слова тоном онколога, который начинает знакомить нервную пациентку с результатами крайне отвратительного анализа.
Сережа забеспокоился.
Он вроде и понимал, что со здоровьем все в порядке, а тем не менее мистическая обстановка и озадаченный голос ведьмы смутили его.
И еще сработала общая неподготовленность по дамской части.
Сереже последнее время приходилось общаться с Майкой, Данкой и их подружками, особами веселыми, активными, решительными и органически неспособными изобразить роковую женщину. Госпожа Лилиана была дамой совсем иной породы — и ей не было нужды таскать в сумке пневматический пистолет, потому что при желании она могла окружить себя свитой мужчин, владеющих обычными пистолетами. Технические приемы, которыми она пользовалась, в арсенал Майки с Данкой не входили, потому и оказались для Сережи как бы секретным и чрезвычайно действенным оружием. Да еще те ведьмовские способности, которыми Лилиана зарабатывала себе на кусок белого хлеба с черной икрой…
Руки в белых перчатках мелькнули перед глазами Сережи, пальцы замерли где-то на уровне бровей — и вдруг в переносице созрело какое-то плотное ядрышко, налилось тяжестью, возникло даже странное желание закрыть глаза…
Сережа читал в газетах про экстрасенсов. Он понаслышке знал, что вот так, мановением руки, можно поставить точный медицинский диагноз. И вздрогнул, вспомнив, что совсем недавно, зазевавшись, треснулся переносицей об открытую дверцу подвесного шкафа. Высветилось перед затуманившимся взором жуткое слово «опухоль»! А черт их знает, откуда они берутся в мозгу, злокачественные опухоли…
Случалось, что Сережа, ремонтируя в зале оборудование, ссаживал кожу на пальцах. И когда кто-то из толстушек, случайно оказавшись рядом, непременно рвался сделать перевязку, Сережа спрашивал трагическим голосом:
— Доктор, я буду жить?!.
Сейчас ему захотелось задать этот дурацкий вопрос всерьез.
— Вы ощутили тяжесть вот здесь? — вдруг спросила ведьма, едва коснувшись его бровей.
— Да.
— Ага…
И снова принялась она водить руками над головой атлета.
— Меня что, загипнотизировали? — Сережа вдруг вспомнил, ради чего затевалась вся эта процедура.
— Нет, успокойтесь, это не гипноз… — казалось бы, слова были успокоительные, но так и хотелось продолжить тем же озабоченным голосом: — Это гораздо хуже…
Пока Лилиана молчала, Сережа перебрал в памяти все известные ему смертельные болезни, какие только могут угнездиться под черепом, и дошел до психиатрических.
— Простите… — ведьма вложила в это единственное слово все сочувствие тысячи сестер милосердия.
— Простите… — ведьма вложила в это единственное слово все сочувствие тысячи сестер милосердия. — Я не хотела бы выглядеть нетактичной…
— Да чего уж там, — сурово отвечал Сережа, не оборачиваясь. — Спрашивайте.
— Я еще раз прошу прощения… Вы ведь в разводе с женой?
— Да.
— И другого близкого человека у вас теперь нет?
Дело пахло чем-то скоропостижным и неисцелимым.
— Я сам себе близкий человек.
— Еще раз простите… Были ли у вас близкие люди в юности? Кроме бывшей жены?
— У меня живы родители, но я не хотел бы ничего им сообщать, — решительно заявил Сережа. — У них и без меня забот хватает.
— Еще один нескромный вопрос. Вы были женаты только один раз?
— Да.
— И прожили очень недолго?
— Не сошлись характерами.
— Но после развода остались друзьями, насколько я поняла?
— Разумеется.
Лилиана за спиной у Сережи громко вздохнула.
— У вас и сейчас нет постоянной женщины, — сказала она.
— Вот и замечательно, — отрубил Сережа. Ему не хотелось бы обременять кого бы то ни было своей неисцелимой хворобой.
— И не будет, поверьте мне…
Сережин рот непроизвольно, сам собой, раскрылся.
Он понял, что неисцелимая хвороба начнется с импотенции.
— Ладно, — опомнившись, сурово произнес он. — Невелика потеря.
