— Так, — сказал Сережа. — Ладно. Я твои убеждения уважаю. Но мне нужно Майку вытаскивать. Значит, без Лилианы я обойтись не могу. Извини, что напрасно потревожил.
— Да чего уж там… — буркнул отец Амвросий.
Сережа пошел на кухню, молча вымыл за собой тарелку, поставил ее на полку, хотел было вернуться, чтобы попрощаться с одноклассником — но махнул рукой и вышел из священничьего дома.
Когда он добрался до тренажерного зала, качки уже торчали на пороге. Сережа впустил их, напомнил, что пора платить за следующий месяц, и забрался в тренерскую.
Со стен на него смотрели великолепные атлеты с такими мощными мышцами, что, соберись они все вместе — особняк Николая Юрьевича по камушку бы раскидали.
Но знал, увы, Сережа, что будет на самом деле, если всю эту публику собрать в одном помещении. Атлеты начнут вспоминать былые чемпионаты и разругаются в пух и прах, вспоминая, кого и как засудили, кого незаслуженно вывели в финал, и кто занял почетное пятое место в своей весовой категории, потому что и всего-то участников набралось пять рыл… А драться не станут, нет! Чего им личики-то портить? Даже на уровне города многопудовые мужички плели вокруг соревнований бешеные интриги, а что же на уровне Европы деется?!?
Так что надежда была лишь на себя самого.
Сережа еще раз методически продумал ту идею, которую сгоряча выложил отцу Амвросию по мере ее поступления в разгоряченную минералогией голову. Ничего противоестественного в идее не было — при условии, что Лилиана сумеет заклясть два кристалла поочередно. Тут Сережа сообразил, что не только десантный кристалл, но и возвратный кристалл должен быть растворимым…
Им с отцом Амвросием в свое время повезло с преподавательницей физики и не повезло с преподавательницей химии. Поэтому Сережа не знал ничего подходящего, кроме галита.
Он снял трубку и набрал номер ведьмы.
Откликнулся, как и следовало ожидать, Маркиз-Убоище.
— Как она там? — спросил Сережа.
— Как-как! В церковь бегала, святой воды и свечек принесла, теперь вон очищается… — проворчал филармонический артист. — Перепугалась же до полусмерти. А ты?
— Не до полусмерти, — тем же тоном отвечал атлет. — Слушай, встретиться надо.
— Не надо, — сказал Маркиз-Убоище. — Мы ничего сделать не можем.
— Но ведь ей же удалось раскрыть камень! Погоди, не клади трубку, у меня идея!
— Вон и у Наследника идеи были… — похоронным голосом напомнил филармонический артист. — А где он теперь? Все, с меня мистики хватит! А что еще будет, когда обнаружится, что Наследник исчез? Ведь я же последний его видел!
— Ты? — Сережа хотел было напомнить артисту обстоятельства, но тот перебил.
— Меня соседи знают! — заорал он. — И еще то ограбление! Все одно к одному! Сперва я грабителей привел, потом он вообще исчез!…
Сережа бросил трубку первым.
Положение было безвыходным.
Из совещаний с отцом Амвросием вытекало, что судьба шкатулки непредсказуема. С одной стороны, могла быть какая-то связь между давними покупателями, еще к деду приходившими за шкатулкой, и фирмой на шестнадцатом этаже. С другой стороны — кто их там разберет! С одной стороны — трое грабителей, главарь которых так ловко уболтал Маркиза-Убоище, что он сам привел их к Наследнику, могли быть посланцами фирмы. А с другой — на кой ляд в Большом Бизнесе магические камни? Конкурентов в них, что ли, сажать? Так по нашим временам пристрелить конкурента — не такое уж дорогое удовольствие. И незачем для этого с мистикой связываться…
Был еще и такой вариант — заграничные маги попросили Николая Юрьевича о содействии. Но в таком случае — почему шкатулка до сих пор у него дома?
А ведь Данка очень хочет оттуда выбраться! Она дважды звала на помощь — по телефону и в тот день, когда отца Амвросия угощали в особняке. Майка же сообщила, что ей безумно хорошо, и сгинула…
Если камень может затащить в себя алкоголика, то почему бы ему не проделать это с женщиной, одурманенной наркотиками?
Думал Сережа, думал, а потом вышел в зал и прямиком, стягивая с себя на ходу футболку, направился к большому зеркалу. Встал, напрягая грудную мышцу, — вроде ничего. Повернулся в профиль, демонстрируя сам себе напряженный бицепс, — тоже неплохо.
— Во, блин!… — услышал он за спиной. Новички восхищались тренером.
А сам тренер повесил голову и побрел обратно в свой закуток.
Только один путь оставила ему судьба, только один!
Сережа не мог осуществить свой план без Лилианы.
— Во, блин!… — услышал он за спиной. Новички восхищались тренером.
А сам тренер повесил голову и побрел обратно в свой закуток.
Только один путь оставила ему судьба, только один!
Сережа не мог осуществить свой план без Лилианы. Ведьма находилась под влиянием временно протрезвевшего Маркиза-Убоища. Филармонический артист, конечно, артистичен… Но, если поставить его рядом с Сережей, он явно проигрывает — и по комплекции, и по рельефу мышц. Да и просто по физической силе, не говоря уж о силовой выносливости.
Ведьма связалась с Маркизом-Убоищем только потому, что он начал активно к ней приставать. И, возможно, потому, что осознавала свою ущербность — не с такими формами соблазнять атлетов… Но если атлет явится к ней с конкретным намерением — она же не станет держаться за Маркиза-Убоище!
Таким образом удастся избавиться от влияния перепуганного артиста и пустить в ход свое собственное влияние.
Приняв это удивительное решение, Сережа как-то не подумал о свечке, тряпке и разбросанном на трех ночных перекрестках горохе. Вспомнил он о навеки утраченном венце безбрачия уже когда подъехал на Майкином «гольфике» к дому Лилианы и искал, где бы припарковаться.
И стало ему жутко!
Тем более, что ехал он к Лилиане отнюдь не с пустыми руками, а купил завернутые в целлофановую кружевную юбочку розы. Такого с ним уже четыре года не случалось…
Сережа не питал матримониальных намерений. При одной мысли о законном браке его кулаки сами собой сжимались. Но эти розы… Должен ли мужчина, идущий просто-напросто совращать женщину, вооружаться таким многообещающим букетом?
Если бы Сережа не был атлетом, он сунул бы розы в мусорник и дал деру. Но у него было особое понятие об атлетизме. Человек, перетаскивающий за тренировку несколько тонн железа, не может отступать, хоть тресни! Человек в броне накачанных мышц не имеет права на страх. И так далее.
Поэтому Сережа выставил перед собой букет, как, возможно, его далекий пещерный предок при встрече с саблезубым тигром выставлял перед собой дубину, и двинулся вверх по лестнице.
Лилиана жила на пятом этаже. Когда Сережа приближался к третьему, он услышал шаги. Кто-то бежал по лестнице, и, судя по тому, что не налетел на атлета, не сверху вниз, а снизу вверх.
Ес-тест-вен-но… тьфу, до чего же прилипчивым оказалось разбитое на выразительные слога словечко!… Так вот, естественно, Сережа на эту побежку не обратил никакого внимания. Мало ли кто и зачем по лестницам носится. Тем более, что ждал его подлинный сюрприз.
Он уже заносил ногу на последнюю ступеньку, когда дверь Лилианиной квартиры распахнулась и оттуда вылетела большая дорожная сумка. Она была запущена слабой и неумелой рукой — даже по лестнице не прокувыркалась, а шлепнулась в двух шагах от двери.
