Сережа резко повернулся.
Монбар, уже в лиловом кафтане, накидывал через голову перевязь своего пиратского тесака.
— Твоя находка, Аметист, — одобрительно заметил человек в мантии — впрочем, человек ли? Черты его лица плыли, двоились, были совершенно неуловимы. А о том, чтобы мужественно встретить его взгляд, и речи не было. Взгляд ускользал и пролетал мимо.
— Это — тот, кто нам нужен, Алмаз. И он, и Сердолик.
Монбар протянул руку — и рдеющий шар, слетев с Сережиного затылка, прилетел к нему.
— А Оникс?
— Не знаю… — флибустьер задумался. — Спроси у Сердолика, Оникс во втором отряде. Что же касается Авантюрина…
— Я знаю, — сказал Алмаз. — Универсальные соединители необходимы, иначе невозможны перевоплощения и переход из одного времени в другое. Как бы ты со своего порога Фрашегирда перешел в Гумезишн к Сердолику?
— Универсальные соединители хотят подменить Рубин и Сапфир, им тоже не терпится пронизать пирамиду Вайю! — флибустьер, очевидно, был не в восторге от персоны Наследника и представлял, сколько от этого алкоголика в Вайю будет беспокойства. — Все они — и Бирюза, и Обсидиан, и Кахалонг, и Гагат, который даже не принадлежит к минералам…
— Возможно, пирамиде Вайю это необходимо… — отвечал Алмаз, и ему даже не потребовалось прятать взгляд он настойчивого флибустьера, неуловимость взгляда была ему свойственна по природе. — А новый Авантюрин имеет определенные способности к контролю над переходом из минувшего времени в настоящее. Вспомни, Аметист, где мы его отыскали. Он же тащил из времени истекшего целую кучу исторического хлама!
— Он ленив, он не знает цену времени, он неспособен сосредоточиться, он не имеет понятия об ответственности, и мозги у него от крепких вин пришли в разжижение! — закричал Монбар. — Если бы отсечь все это!…
Шар между крепких ладоней съежился, словно от страха.
— На то ты и Аметист. Отсекай. Он же формально числится в твоем отряде?
Флибустьер промолчал.
— Твоя беда в том, что ты вечно будешь стоять на пороге эпохи Фрашегирд, — продолжал Алмаз. — И эпоха воссоединения Маздезишн настанет, а ты все еще будешь на страже Фрашегирда, потому что для тебя есть только настоящее, и ты не уловишь минуты, когда оно перетечет в будущее. Ты не увидишь Маздезишна…
— Довольно того, что его уже теперь видит четвертый отряд, — буркнул Монбар. — И никого даже близко к своим знаниям не подпускает.
— Артезишн перетекает в минувшее — в Гумезишн, Гумезишн тянется к Фрашегирду, Фрашегирд завершается эпохой Маздезишн, а если изъять одно из четырех оснований, пирамиде Вайю не быть и Изначальному небу — не возродиться, — строго сказал Алмаз. — То, что ты возглавил хранителей настоящего, разумно. Воображаю, что было бы, если бы ты по своему разумению принялся отсекать качества и свойства будущего!
Сережа только вертел головой, следя за нитью беседы и пытаясь уловить ее потусторонний смысл. Не все было там внятно, однако атлет внутренне уже встал на сторону Аметиста. Про то, что нужно отсекать излишнее и вредное, флибустьер правильно понимал и говорил.
Про то, что нужно отсекать излишнее и вредное, флибустьер правильно понимал и говорил.
— Ты — Законодатель, Алмаз, ты несешь к цели и учишь жить без ошибок, — сказал флибустьер. — Но если в основу Маздезишна заложить кучу ошибок, то даже ты ничего уж не исправишь! Кто-то должен сейчас отсечь возможность будущих безобразий, построенных на сегодняшних ошибках!
— Ты берешься судить, что и на чем вырастет?
Монбар почесал в затылке.
— Я не Законодатель, чтобы судить. Мне бы сейчас шкатулку вызволить — чтобы в будущем никто через нее до пирамиды не добрался.
— Вызволяй. Но помни — твое время в проявленном мире истекло. Ты не можешь расхаживать по нему, как по этому берегу.
— Но его-то время не истекло! — Монбар широким жестом указал на Сережу. — Пока он еще окончательно не стал Аметистом, он может ненадолго вернуться.
Очень Сереже не понравилось, что за него тут уже что-то решили.
— Шкатулку я, конечно, вызволю. Но хотелось бы получить информацию…
— Какую? Информация — это по ведомству второго отряда, — ответил Алмаз.
— Сюда, Сердолик! — позвал флибустьер. — Он прав, пусть Сердолик расскажет ему все про этих мерзавцев. Она много видела и поняла. И, кстати, именно она умудрилась позвать на помощь.
Жаркая волна прилетела с неба. Пламенеющий клубок щупальцев медленно опускался на песок.
Теперь Сережа уже знал, как можно в него проникнуть. И, не прощаясь с Законодателем и с флибустьером, разбежался, чтобы проскочить полосу радиации и ворваться в Сердолик.
— Добро пожаловать! — сказала Данка.
Она уже была полностью одета. А физиономия прямо-таки светилась блаженством, до такой степени светилась, что Сережа не мог не вмешаться.
— Ты, я вижу, не теряешься, — сурово намекнул он на роман с флибустьером.
— Ага, — согласилась совратительница. — Я, кажется, нашла то, что мне нужно.
И Сереже сделалось не по себе. Он вдруг сообразил, что у Данки хватит дурости остаться в Вайю навсегда…
— Ты собралась за него замуж? — строго спросил Сережа. — Он предлагал тебе это?
— Еще не предлагал, — честно отвечала Данка. — Но он выяснял, христиане ли московиты. Ему кто-то рассказывал, что в Московии живут язычники и молятся деревьям. Потом он спрашивал, есть ли у московитов обряд венчания. Он человек гордый и не хотел бы получить отказ из-за…из-за…
— … какой-то ерунды? — пришел на помощь Сережа.
— Да нет! Из-за вещей, которые не имеют отношения к его чувствам. Если бы оказалось, что религия встала между нами, словно каменная стена, он бы и не подумал предлагать руку и сердце. Отказ, даже по сверхобъективной причине, для него унизителен.
— Правильный мужчина, — хмуро одобрил атлет. — И ты бы пошла за него?
— Пошла бы я?…
Вопрос Данку удивил. Как если бы Сережа спросил, будет ли она дышать кислородом, будет ли ходить ногами, будет ли смотреть глазами.
— Ты же даже не подумала как следует, — рассудительно сказал Сережа. — Ты не поняла, что ты приобретаешь и чего лишаешься.
— Ты не поняла, что ты приобретаешь и чего лишаешься.
— Ну-ка, ну-ка! — будущая флибустьерская невеста оживилась. — И чего же это я лишаюсь?
— Нормального образа жизни, — начал перечислять Сережа. — Всех благ цивилизации. Своего привычного окружения. Квартиры… Работы…
— Квартиры и работы, — повторила она. — Ну, чего еще?
— Вещей…
— Ну, ну?
— Перспектив!…
И Сережа почувствовал, что иссяк.
— Ясно, — подвела итог Данка. — А теперь посчитаем, что я приобретаю. Система «дебет-кредит», так сказать. Давай, начинай! Полагаюсь на твою объективность.
— Ты попадаешь непонятно куда, в какое-то Вайю. Ты занимаешься непонятно чем, куда-то вылезаешь через камни, возишься с какими-то энергиями… Чем ты там будешь питаться — тоже неизвестно! И это ведь — навсегда!
— Вот и замечательно, что навсегда. Сереженька, милый, это мой единственный шанс на счастье — и ты хочешь, чтобы я добровольно отказалась?
— Да разве в нормальном мире невозможно найти мужчину?! Вот хоть бы у нас в зале…
— Не-воз-мож-но! — жестко сказала Данка. — Потому что в нормальном мире, как ты его называешь, я никому не нужна. Я нужна здесь. Сережа, ты не можешь понять одной вещи — уходя в Вайю, я ничего не теряю! Ни-че-го! Я наоборот — избавляюсь! Ты что, думаешь, если бы у меня был выбор, я жила бы в нашем городе, дружила с нашими женщинами и спала с нашими мужчинами? Думаешь, я была бы клерком в юбке? Да при одной мысли, что я больше не увижу своего коллектива, я готова сплясать вприсядку!
