Майка обрадовалась — и сразу же принялась звонить Данке.
Трубку никто не брал.
Примерно к середине дня стало ясно, что Данка пропала основательно. Она не появилась ни на работе, где ее ждали с плохо сдерживаемой яростью, ни у двух подружек, ни у человека, с которым десять лет назад была в таких близких отношениях, что до сих пор два-три раза в неделю пила с ним свой послеполуденный кофе.
Майка запаниковала — а Сережа предложил позвонить Наследнику. Возможно, после промывания желудка он уже приехал домой.
Майка принялась искать в сумке неизвестно чью визитную карточку, на обороте которой этот телефон записала.
Еще когда визитные карточки только вошли в моду, Сережа, предвидя будущие сложности, купил Майке книжечку с прозрачными кармашками на полсотни визиток. И она исправно таскала с собой пустую книжечку, а килограммы визиток валялись на дне сумки просто так.
В конце концов она разложила перед собой штук пятнадцать. На обороте каждой были телефонные номера, записанные Майкиной рукой. А который принадлежал Наследнику — она уже не понимала.
Сережа сообразил, на какие цифры начинаются номера в том районе, и вычислил нужную карточку.
Действительно — Наследник оказался жив и промыт. Возможно, даже трезв. Он сообщил по телефону название того снотворного, которое грабители подсыпали в стаканы ему и Маркизу-Убоищу, но повторить это длинное слово Майка не сумела. Да и не получался у нее что-то путный разговор. Чертов алкоголик, еще не подсчитав убытков, утверждал, что обещанный ей кусок сердолика пропал вместе с прочими сокровищами, Майка говорила, что звонит совсем по другому поводу, а он, чтоб его приподняло да шлепнуло, опять принимался оплакивать камни, рамы от картин и китайскую вазу с драконами.
Трубку взял Сережа.
— Мы приедем через полчаса, — строго сказал он.
Когда они приехали, были впущены и еще раз услышали, на какую астрономическую сумму Наследника обчистили, да как милиция собирается вести следствие, да какая скотина этот Маркиз-Убоище (имени приятеля Наследник так и не назвал, да оно и не потребовалось — когда звучало «эта сволочь», все и так понимали, о ком речь), Майка спросила про Данку.
— Дануся же ушла!… — удивился Наследник.
Сережа подивился тому, как прочно алкоголики запоминают внушенное им после третьей бутылки вранье.
— Никуда она не ушла, а спряталась в спальне, — объяснила Майка. — В последний раз мы ее видели, когда она вбегала в спальню.
— В последний раз мы ее видели, когда она вбегала в спальню. И больше никто ничего о ней не знает! Она не вышла на работу! Она никому не позвонила! И дома тоже пусто!
Майка малость соврала — они с Сережей видели, как Данка проносится по коридору и исчезает. Как она влетает в спальню — не видел никто, но ведь больше ей спрятаться было негде.
Пришлось объяснить и причину ее паники, включая неправдопродобное обстоятельство — клятву.
— Ну да… — задумчиво произнес Наследник. — Жена выставила-таки эту сволочь и подала на развод. А ведь я помню времена, когда они с Данусей ко мне вместе приезжали и вместе уезжали… Все правильно — если эта сволочь срочно на ком-то не женится — на ком-то с квартирой… Все правильно! Ему же еще алименты платить! Ну да. Он и должен был до этого додуматься.
— Но ей-то это ни к чему! — воскликнула Майка. — Она до такой степени его видеть не желала, что скорее бы в окно выпрыгнула!…
— Блин-н-н… — протянул алкоголик. И, не успели Сережа с Майкой квакнуть, как на столе оказалась не только початая бутылка коньяка, но и три маленьких стакашка к ней. Три непритязательных хрустальных стакашка, прекрасной работы, вот только помыть бы их не мешало…
— Я приехал всего час назад, — объяснил алкоголик, — и сразу же вы позвонили. Я ничего не успел!… Вот все, что у меня есть!
И сделал жест — но что за жест! Как если бы он собирался взлететь — но крылья надломились. Когда тощие и неимоверно длинные руки проделывают такие жесты, достойные если не балерины, то гомосексуалиста, порядочному атлету хочется встать и уйти.
Но уходить, не выяснив вообще ничего, Сережа с Майкой не могли.
Сережа посмотрел на Майку, как бы желая ей передать взглядом информацию: человек, которому этой ночью промыли желудок, должен был бы съесть что-нибудь вроде овсяной каши, а не начинать с коньяка.
Майка тоже была озадачена.
Вся бойкость ее характера вмиг куда-то подевалась.
Возможно, среди всех алкоголиков, виденных ею, этот был самый профессиональный.
— Стой! — воскликнула вдруг она. — А если это — та бутылка, куда они подсыпали снотворное?
— Они подсыпали прямо в стаканы, в больнице сказали, — возразил Наследник, но на бутылку уставился с недоверием. Затем он стремительно встал, так покачнувшись, что Сережа выбросил вперед руки — ловить его, и, обретая равновесие, мотнул всем телом самым непотребным образом.
И исчез в спальне.
— Он сам ничего не понимает, — буркнул Сережа. — Сматываемся.
Майка прислушалась.
— Он там пьет! — громко прошептала она.
— Булькает? — спросил Сережа.
— Точно — пьет! Он же видит, что мы не хотим. И пьет, гад, в одиночку!
Тут хозяин ограбленной квартиры появился из спальни с двумя бутылками в руках. Одна была еще запечатанная, но в другой просматривалось около двух третей напитка.
— Главного они, между прочим, не нашли! — вдруг радостно сообщил он.
— Неприкосновенного запаса? — осведомился Сережа, имея в виду коньяк.
— Неприкосновенного запаса! — весело подтвердил Наследник.
— Так выпьем же за мудрого дедушку, который таки знал, куда нужно прятать самые ценные вещи!
Сережа и Майка переглянулись.
Возможно, в спальне был настоящий тайник, который Сережа по неопытности просмотрел. Да и где сказано, что атлеты должны грамотно простукивать стены?
Наследник, которого алкоголь вывел из тоски по украденному имуществу, расплескал надежный коньяк по стакашкам, а подозрительный, изучив бутылку на свет и тяжко вздохнув, вылил с горшок с помирающим кактусом.
— Пусть вздремнет! Ну — вздрогнем?
Оборудовать тайник в старом доме несложно — это понимали даже тренер по культуризму и владелица салона красоты. Очень может быть, что в спальне имелся не только тайник, но еще и какой-нибудь запасной выход. И потому, в надежде на сведения, Сережа и Майка взялись за стакашки.
Наследник, естественно, вздрогнул первым. Пока он стоял, запрокинув голову, и мысленно сопровождал глоток по стенкам пищевода в желудок, причем скорчил при этом совершенно китайскую рожу, Майка отхлебнула чуточку и поставила посудинку на стол. Ей как женщине это было простительно.
В своей компании Сережа не пил — все давно к этому привыкли и не возмущались. В чужих компаниях — находил выходы из положений. Ближайшим выходом оказалась пустая бутылка из-под сомнительного коньяка, стоящая на полу у его левой ноги. Сережа, как бы не замечая, что творит его левая рука, постарался перелить туда напиток.
— Так, значит, вы не видели, как Данка вышла из спальни? — снова начала безнадежный допрос Майка.
— А разве она вышла из спальни?
Наследник присел на край журнального столика, опасно покачнулся и задумался.
— Позвольте, что же было в спальне? О-о! А в спальне у нас было вот что…
Едва не рухнув, он вскочил и стал шарить по книжной полке.
