— Она посмела копаться в мыслях моего воина?! — возмутилась Марита, узнав о деяниях Зомба.
— Пока мы с Михаилом ее не освободили, Гаруна не могла противиться приказам хозяина.
— Ладно, тогда пусть живет, — смилостивилась брюнетка, словно судьба магического создания действительно зависела от нее.
На третьи сутки пребывания в каньоне Марита была готова выть волком. Деятельная натура женщины не находила себе применения. Создания Саргонта ее во всем ограничивали. Страж не позволял отходить дальше сотни шагов от зеленого валуна, а когда брюнетка попыталась обследовать близлежащие пещеры, путь преградила безмолвная змея-призрак. У этой зоологической парочки существовали свои, недоступные человеку средства общения.
У этой зоологической парочки существовали свои, недоступные человеку средства общения. Страж понимал Гаруну и переводил ее слова Пуарту. Грунзонка во время таких разговоров обычно удалялась в самый дальний угол пещеры, чтобы не слышать их «сюсюканий».
«Да будь эта гадюка когда-то даже самой красивой женщиной, разве можно так раскисать перед ней? Мужчина всегда должен оставаться жестким, как камень, а этот развел сантименты… Тьфу на него!»
Марита злилась. Может, потому, что была воспитана на других отношениях между мужчиной и женщиной, а может, потому, что некоторые слова Пуарта она бы с радостью услышала в свой адрес от лучшего в мире воина. Эти изредка проскакивающие в сознании мысли, грунзонка старалась сразу прогонять, но они каждый раз возвращались и продолжали терзать душу.
Переждав в углу очередную порцию «сюсюканий», брюнетка подошла к Стражу:
— Как ты думаешь, Михаил уже вернулся в Темьград?
— Вряд ли. Иначе он бы сразу направился в каньон за тобой. Разве я не прав?
— Так-то оно так… А вдруг он снова попал в беду и ему нужна помощь?
— Марита, один раз ты уже пыталась прийти на выручку. Помнишь, чем это закончилось?
— Чем?
— Сама же рассказывала, что едва не попала в рабство.
— Ерунда, — махнула рукой женщина. — Завтра я отправлюсь к мрачной арке, проведаю своего старого знакомого. Вдруг он забыл о клятве? Будет нелишним освежить Рензу память.
— Это настоящее безрассудство! — воскликнул призрак. — Зачем так рисковать?
— Как это зачем?! — возмутилась грунзонка. — Ради своего воина я готова на все. Неужели непонятно?
— Понятно. — Призрак решил не обострять ситуацию, увидев, что женщина настроена воинственно. — Просто у меня появилась другая идея.
— Какая?
— Я завтра сам отправлюсь в Темьград на разведку. Так мы гораздо быстрее все выясним. Согласна?
Марита задумалась.
«С одной стороны, он прав. Возможностей у призрака гораздо больше. Но с другой… Стража пугает этот проклятый город. Вдруг он покрутится около стен да вернется назад, а мне скажет, что Михаила там нет? Значит, нужны доказательства».
Грунзонка вспомнила, что так и не рассказала киске о пожаре в особняке Зерга.
— Согласна, — ответила она. — Только у меня будет одна просьба: особенно тщательно обследуй подвалы дома седого негодяя. Я расскажу, где он находится.
Крунская дорога действительно оказалась безлюдной. И через некоторое время стало ясно почему. Она вывела путешественников к гнилому болоту. Поднимавшиеся над ним зловонные испарения напрочь отбивали даже самый зверский аппетит. Мало того, топи пришлось объезжать по бездорожью, потеряв почти сутки. И путники, и лошади за это время страшно устали. Вдобавок ко всему оказалось, что за пределы юго-восточного округа беглецы так и не выбрались. Как объяснил возничий, на это потребуется еще полдня езды, но…
— Господа, вы ж понимаете, лошадям отдых нужен. Иначе мы их потеряем. — Кучер остановил карету возле большого поля с сочной луговой травой.
— Сколько времени это займет?
У Михаила только сейчас появилась возможность рассмотреть этого человека. Ростом он был чуть ниже его, но в объеме превосходил раза в полтора.
«Килограмм девяносто, не меньше, — машинально отметил про себя Мишка. — Для кучера немного тяжеловат. Бедные лошадки».
Вдобавок ко всему Станс оказался абсолютно лысым. Судя по возрасту, мужику не было и сорока, но череп сверкал как у Кащея Бессмертного.
— Можно будет отправляться не раньше завтрашнего утра, — ответил Станс.
— Терять целую ночь… — задумался Сомов. Он хотел сразу отдать приказ двигаться дальше пешим ходом, но вовремя себя остановил. — Какие будут предложения?
— А чего тут думать? Нечего им отдыхать, — высказал свое мнение Зерг. — Пусть везут, пока смогут. А вот когда сдохнут — пойдем пешком.
— Не самый лучший вариант. Эдуард, Гога, вы что скажете?
— Ты же у нас командир, тебе и решать. — Марицкий высказался с плохо прикрытой неприязнью в голосе. После того как студент побывал в роли шамана, уничтожил своими меткими выстрелами колдунов на стенах и спас Михаила от чар огарцев, он считал себя едва ли не главным в отряде.
Отмеченный тенью воспринял укор по-своему. Он и сам заметил, что в последнее время был довольно резок с друзьями.
— Знаешь, когда шею сжимает такое вот «колье» и его объятия с каждым днем становятся все крепче, мозги не всегда способны выдавать правильные решения. Поэтому я и советуюсь. Сейчас как никогда мне нужна ваша помощь. А если я был слишком груб, прошу прощения. Этот ошейник давит не только на горло, но и на психику.
— По-моему, будет лучше, — Гога решил сменить тему, понимая, как тяжело даются Мишке слова извинений, — если мы оставим карету, а дальше пойдем пешком. Честно говоря, я себе все бока отлежал. Надеюсь, Каланча, ты не против ночных прогулок на свежем воздухе? — Скальнов слегка толкнул «эльфа» локтем.
Студент почувствовал себя неловко. Настроение у недоучившегося филолога менялось, как «ветер мая». Сейчас вот проснулась совесть. Он вдруг понял, что вынудил Михаила извиняться, хотя тому было нелегко: времени на избавление от удавки оставалось все меньше и меньше. А потом все — конец.
— Конечно, пойдем, — согласился лучник. — И нечего лошадок мучить.
— Я тоже за ночной поход, — подытожил Сомов. — Значит, выступаем немедленно. Кстати, Станс, я бы на твоем месте не стал рисковать, продолжая путь на этой карете. Убийцы Вуриза наверняка будут ее искать.
— Раб обязан привезти хозяйское добро в имение господина, это его первейший долг, можно сказать, зона моих жизненных интересов, — на одной ноте оттарабанил заученное правило возничий.
— Это ты-то раб? — воскликнул Гога. — А по внешнему виду не скажешь. Интересно, на какой диете огарцы держат своих рабов?
— Да кто ж признается, — смутился кучер. — Питаемся объедками с хозяйского стола.
— Видать, твой господин был язвенником и ничего не ел вообще.
— Он был неплохим огарцем. А теперь я буду принадлежать другому колдуну. Тот аки тигра лютая.
— Но эта карета была подарена мне твоим хозяином, значит, родственникам Вуриза она не принадлежит.
— У вас есть доказательства?
— Только вот этот перстенек, — Мишка раскрыл ладонь. Он специально перевернул кольцо камнем вниз, чтобы его было не сразу заметно.
— Значит, теперь я ваш раб.
— Все так просто? А если это кольцо украдено?
— Вы ж понимаете, пока хозяин не снимет свое личное заклятие, украсть его нельзя — перстень убьет любого, кто до него дотронется.
— Ну дела! — Мишка покачал головой. Он вспомнил о другом кольце, завернутом в письмо. Наверняка и оно не без сюрпризов. — Знаешь, Станс, у меня очень строгие правила по отношению к рабам. Я им сразу предоставляю вольную.
