«Если этот тип не сварился в собственном соку, то мне здесь ловить нечего, — проскочила тревожная мыслишка. — Но должен же он… Минуточку. Как он сказал? Дражайший? Ромкуш?»
— Кхе, кхе… — С мужчины, вышедшего из зеленого пламени, свисали обгоревшие лохмотья. — Как видишь, дражайший, меня испепелить непросто. А теперь настала твоя очередь гореть. И представь себе, не от моего усердия. Помнишь волшебницу, стрелявшую огненными шарами? Ее чары тебя и уничтожат. Как же я люблю делать пакости чужими руками!
Недожаренный маг хлопнул в ладоши и дунул в сторону Сомова.
Парень сразу почувствовал тепло, исходящее от ворота собственной рубахи. Пуговица, о которой не так давно задумывался Мишка, вспыхнула ослепительным светом и… окутала тело свободного гладиатора коконом багрово-оранжевого пламени. Тишина на трибунах стала звенящей. После всего увиденного здесь зрители вновь затаили дыхание. Толпа ждала ответной реакции горящего…
Тот же абсолютно не чувствовал жара, поскольку у него самопроизвольно активировалась тень живого пламени — единственная способность, которую он до сих пор так и не мог использовать.
— Ты проиграл, человек. А по-другому и быть не могло, — устало произнес противник. Он единственный из всех почему-то решил, что дело сделано.
— Ошибаешься, Горгун! Я только сейчас начинаю сражаться по-настоящему! — Прилив сил, который принесло с собой живое пламя, позволял человеку начать поединок сначала, словно и не было изнуряющей борьбы.
К тому же теперь Сомов знал, как надо действовать. Рука нащупала в кармане порошок из бровей хохочущего дракона. Михаил перестал полыхать.
— Кто ты такой? — изумленно спросил мраг, уже считавший себя победителем.
— Сомов. Михаил Александрович. — Порошок, подгоняемый телекинезом, полетел в соперника.
Мысленно Зерг дважды праздновал победу своего гладиатора и дважды впадал в отчаяние — боец Горгуна оказался слишком крепким орешком. Когда же Михаила охватило пламя, мраг был готов в ярости растерзать любого. Однако действия горящего Сомова вновь возродили погасшую надежду. Тот неожиданно расправил плечи и, казалось, даже переродился. Потом последовал взмах руки, и боец Горгуна прямо на глазах у всей публики потерял человеческое обличье, превратившись в мрага.
«Да как он смел!» До конца излить свое негодование седому изгою не дали. Когда Сомов швырнул противника в решетку ограды и подскочил к поверженному с мечом Ромкуша, за спиной парня оказался арбитр турнира с занесенной для удара саблей, в которую была преобразована конечность мрага.
«Эдак они сейчас угробят моего гладиатора и лишат меня заслуженной победы!» В мгновенье ока Зерг очутился рядом с Михаилом и отбил удар соплеменника. Тут же на арене появились еще трое во главе с верховным смотрителем.
— Ты забываешься, Зерг! Изгоям запрещено выходить на арену! — грозно процедил сквозь зубы Шрынг.
— Я знаю! Но после победы моего гладиатора я уже не изгой.
— Да как ты смеешь так отвечать мне?! — еще сильнее разозлился верховный смотритель. — Победу твоего гладиатора еще не объявили.
— И не объявят, если вы его сейчас убьете.
— Он заслуживает смерти.
— Это почему же?
— Он чуть не победил мрага, а это невозможно. Или ты хочешь оспорить основную истину?!
— Ни в коем случае. Человек действительно не может победить мрага. А мой боец не «чуть не победил», а наголову разгромил своего соперника. Но дело в том, что Горгун не мраг, а дважды преступник. Ведь он посягнул на самое святое даже для них, — Зерг кивнул в сторону трибун, специально подчеркнув свое отличие от сидящих на зрительских местах, — для изгоев. Какой же он после этого мраг?
Седой стоял, заслонив спиной Михаила, и старался проявить максимум твердости в разговоре с верховным смотрителем. Нельзя было показать ни малейшей слабины в голосе, иначе человека убьют и его билет через Врата Мрачности будет утрачен неизвестно на сколько лет.
— Все равно это не дает тебе права вмешиваться в судейство на арене. Ты поднял руку на мрага! Забыл, что мы друг с другом не воюем?!
— Ошибаетесь, Шрынг. Я не поднимал оружия против соплеменника, а лишь остановил почтенного мрага от совершения ошибки. Зачем убивать ни в чем не повинного…
— Ты пожалел раба?! Какой же ты после этого мраг?
— Не раба, а компаньона, — Зерг уцепился за подсказку, неожиданно подаренную грозным собеседником, — с которым у меня в этом мире деловые взаимоотношения. Я же, не в пример Горгуну, законопослушный гражданин Темьграда. Михаил выполнил передо мной свои обязательства, одержав победу в турнире. Теперь я обязан выполнить свои. Нельзя же начинать праведную жизнь с нарушения, пусть и здешних, но законов. Иначе какой пример будет для остающихся изгоев?
— Что еще за обязательства?
— Прежде чем вернуться домой, я должен отправить его живым и здоровым из Роктании в Кантилим. Арбитр, естественно, не знал о нашей договоренности, поэтому я и остановил его, чтобы сначала ввести в курс дела. Теперь, когда известны все обстоятельства, можно принимать взвешенное, справедливое решение.
— Горгуна отвести за решетку, — приказал верховный смотритель.
Теперь, когда известны все обстоятельства, можно принимать взвешенное, справедливое решение.
— Горгуна отвести за решетку, — приказал верховный смотритель. — Нацепите ему обруч тьмы. А вы двое постойте пока здесь… компаньоны.
Безобразный монстр к этому времени превратился в горбатого старика, которого взяли под руки и увели с арены, где остались стоять Зерг, Сомов и арбитр.
— Наши перспективы? — шепотом поинтересовался Мишка.
— У тебя два варианта. Жизнь или смерть. Если они остановятся на первом, у меня есть шанс вернуться домой. Хотя не думаю, что возращение будет скорым.
— То есть?
— Я осмелился спорить с верховным смотрителем. Это требует хоть какого-то наказания, а вот что он придумает…
— Победителем турнира последней надежды объявляется свободный гладиатор Михаил, представлявший на арене интересы прощенного мрага Зерга! — прогремело над трибунами.
— Надеюсь, это не худший вариант? — спросил Сомов.
— Пожалуй. Сейчас должны сказать остальное.
— Зергу в течение двух месяцев, начиная с сегодняшнего дня, разрешен проход через Врата Мрачности. Но поскольку финальный бой проходил с явными нарушениями правил, победителю и его компаньону назначается испытание. Они оба будут заброшены в отдаленную местность, откуда в обозначенный срок должны вернуться в Темьград. Если победители принимают такие условия, пусть поднимут правую руку.
Как только согласие было получено, на арене снова появились устроители турнира. Мраги подошли к главным призерам турнира, но вместо золотых медалей нацепили на них ошейники. Точно такие же, что были на гладиаторах во время первого тура.
— Шрынг, что за шутки?! — возмутился Зерг.
— Никаких шуток. Ты выиграл турнир, значит, имеешь право вернуться домой. Я же не виноват, что твой «приятель» Горгун спутал нам здесь все карты. Бой проходил с нарушением правил. Надеюсь, этого ты не будешь оспаривать?
— Но не я же их нарушил!
— Ты создал на турнире крайне нежелательный прецедент, и мы не допустим, чтобы кто-нибудь вздумал его повторить. Поэтому на твое нововведение я ответил своим. В нем тоже нет никаких нарушений, можешь поверить мне на слово. Я же не отказываюсь выдать тебе вольную. — Смотритель вытащил из кармана небольшую прямоугольную табличку и вручил ее седому изгою. — Как только избавишься от ошейника, пропуск откроет путь через Врата Мрачности.
