— Ешкин кот! — выругался Скальнов. — Ты видал такого гада?
— Если этот паучок приходится родственником нашим скорпионам, то к его хвосту лучше не приближаться.
— Как бы ему объяснить, что мы — не совсем то, что ему нужно?
— Слова тут точно не помогут. Берегись!
«Паучок» наконец определился с выбором, сочтя Гогу более опасным противником. Не отличаясь особой остротой зрения, хищник все-таки сопоставил габариты обоих пришельцев и заметил у более массивного отдаленно похожий на клешню топор. Стремительный бросок монстра, скорее всего, увенчался бы успехом, но вторая цель молниеносно метнулась на перехват, и скорпион ощутил мощный удар по панцирю: Мишка использовал ядро, привязанное цепочкой к руке. Хозяину красной пустыни пришлось перестраиваться прямо в момент атаки. Удар его хвоста едва не поразил обидчика, вонзившись в песок в нескольких сантиметрах от ноги Сомова. Отмеченный тенью лишь в последний момент сдержался, чуть не воспользовавшись былыми способностями. У парня мгновенно похолодело в груди.
«Только без крайностей!» — остановил он сам себя.
В этот самый момент удар нанес Гога. Он целился в голову, намереваясь одним ударом покончить с отвлекшимся монстром, но застать того врасплох оказалось нелегко. Глаз у паука гораздо больше, чем у человека, да и передняя часть тела, именуемая головогрудью, расположена на значительном расстоянии от массивных клешней, переступать через которые «гном» не рискнул.
Глаз у паука гораздо больше, чем у человека, да и передняя часть тела, именуемая головогрудью, расположена на значительном расстоянии от массивных клешней, переступать через которые «гном» не рискнул. Скорпион слегка развернулся, уходя от удара, и лезвие топора угодило как раз в его клешню, приподнятую для защиты. Скальнов попытался извлечь любимое оружие, но крик Михаила:
— Хвост справа! — заставил бросить все и отскочить подальше от зоны действия главного оружия пустынного хищника.
— Он у меня топор забрал, — пожаловался Гога.
Это действительно явилось серьезной потерей, однако скорпиону данное обстоятельство на пользу не пошло. Лезвие причиняло боль и нарушало баланс тела, которым он не мог теперь управлять. Тем не менее желание расправиться с конкурентами у царя пустыни лишь возросло. Он яростно бросился за Скальновым, которому казалось, что на морде чудовища горит сразу дюжина лампочек. И, как назло, под рукой у Гоги — ничего, кроме сумки с остатками продуктов. Ее-то парень и швырнул в монстра.
Заметив внезапно возникший предмет, скорпион попытался перехватить его клешней, но помешал застрявший в конечности топор, и сумка упала прямо на глаза многолапому чудовищу, закрыв весь обзор. Паук остановился и начал яростно вращаться на месте, пытаясь освободиться от сумки.
— Он ничего не видит! — крикнул Мишка и, подскочив на близкое расстояние, нанес удар кистенем.
Гога тоже не заставил себя ждать — через пару секунд он вернул себе оружие, еще столько же понадобилось, чтобы разоружить и добить противника.
— Какая мерзость! — «Дровосека» прямо передернуло от отвращения.
Сомов оказался менее брезгливым. Он осмотрел все конечности поверженного и остановил свой выбор на главном оружии скорпиона. Как ни странно, кончик хвоста продолжал светиться в темноте, и парень решил взять его себе вместо факела.
— Зачем тебе эта гадость? — спросил «гном».
— Теперь и я при оружии, да еще отравленном.
— Смотри, сам не поранься. — Гога вдруг споткнулся на ровном месте.
— Ты чего?
— По моему, я нашел камень, — словно не веря самому себе, с благоговением прошептал Скальнов.
— Ну и что? — Сомов устал после ночной схватки и не понимал странного восторга друга.
— Как что?? Пустыня заканчивается! Впереди горы!
Утром Зерг подошел к Эдуарду, когда тот важной походкой покидал шатер принца.
— Нам нужно как можно скорее отсюда уходить.
— С какой это радости?
Студента вполне устраивало его нынешнее положение. Впервые в жизни его побаивались. Вся работа, которую он, согласно своей высокой должности был обязан исполнять, — утром надевать диадему на голову принца, а вечером снимать. И никаких проблем. И это при том, что лучшие девушки племени только и ждут, когда он удостоит их своим благосклонным вниманием. Проблем с питанием — никаких, да и конкурентов в ожидаемом будущем не предвидится. Чем не жизнь?
Вчера перед сном новый шаман имел непродолжительную беседу с воеводой. Судя по всему, тот не особо ладил с прежним колдуном и просто мечтал от него избавиться. Тема разделения властных полномочий была затронута Жарзугом вскользь, но Марицкому не очень понравилась фраза: «Те, кто следует моим советам, живут долго». Получалось, что ему предлагали действовать по указке. Студент не остался в долгу, ответив: «Умный человек следует только умным советам». На том они и расстались.
— Но ведь ты же хочешь помочь Михаилу?
Эдуарда возмутила такая постановка вопроса.
— Это он тебе сказал?
— Я и сам видел. Вы же друзья.
— Хреновый из тебя наблюдатель! Если хочешь знать, твой Михаил выдернул меня из моего мира и потом бросил на произвол судьбы.
Вы же друзья.
— Хреновый из тебя наблюдатель! Если хочешь знать, твой Михаил выдернул меня из моего мира и потом бросил на произвол судьбы. Поэтому никаких моральных обязательств по отношению к нему у меня и в помине нет. Понятно?!
— Оно, конечно, понятно… Тогда зачем ты с ним в Темьград пошел?
Зергу так и хотелось раздавить новоиспеченного шамана, но настраивать против себя целое племя… Да и по поводу недавно открывшихся способностей Эдуарда у мрага появились свои планы.
— Почему я обязан отчитываться тебе в своих поступках? Скажи спасибо, что тебя в моем племени вообще за человека принимают.
— Спасибо, шаман, — седой сделал ударение на последнем слове. — Вот я и предлагаю удалиться, пока тебя, к примеру, не попросили вызвать тучу или отогнать полчища саранчи от посевов. Как я узнал у тех, кто благодаря твоим стараниям меня за человека принимает, это как раз прерогатива местного колдуна. То есть твоя.
Зерг решил подтолкнуть «эльфа» в нужном для себя направлении. Студент сразу изменился в лице.
— И давно у них дождя не было?
— С неделю. Если и завтра не грянет, готовься. Я, к сожалению, пока ничем помочь не могу.
— И что тогда делать? — Настроение несостоявшегося филолога окончательно испортилось.
— А вы сходите завтра в соседнее племя. — Воевода появился неожиданно для обоих собеседников. — Пусть их шаман для нас постарается. Он нашего вождя уважает. Да и вам вряд ли откажет.
Эдуард недовольно покосился в сторону Жарзуга. Меньше всего ему хотелось, чтобы тот слышал их разговор с мрагом.
— Пусть Эдуард один идет, он же шаман, — усмехнулся седой.
В словах обитателя мрачного мира звучала неприкрытая насмешка. Марицкий решил не оставаться в долгу:
— Слушай, Зерг, а что будет, если попытаться открыть обруч тьмы не тем ключом, которым его закрывали?
— Петля затянется так быстро, что голову снесет с плеч.
— О, даже так! Тогда у меня лично для тебя есть очень интересная информация.
Загадочность речи насторожила прощенного преступника:
— Какая?
— Вот сходим завтра в гости, я тебе все и расскажу. — Студенту не хотелось идти одному, свита в расчет не принималась. Он повернулся к Жарзугу: — Ты тоже с нами пойдешь?
