На лице пленника появилось выражение ужаса.
— Вы опять будете меня бить? — заверещал он. — Пожалуйста, не надо. Умоляю!
Я заткнул Лиринне уши. Мне не хотелось, чтобы она пожалела о нашем участии — вид человека, которому задали хорошую трёпку, пусть даже заслуженно, мог перевернуть душу чувствительной эльфийки. Я догадывался, что ей и так было не по себе.
— Никто не будет тебя бить, — заверил я Фирга. — Скажи мне — зачем ты украл статуэтку?
— Я, — всхлипнул гном, — я украл её, потому что с ней связана тайна. Прародители доверили нам Ган-Ли неспроста. Предания и древние книги говорят, что талисман способен подарить удачу тому, кто сможет разгадать скрытую в нём загадку.
— Это ерунда, — буркнул мастер Таг. — Глупые суеверия. Ган-Ли очень важная вещь для нас, гномов: родовой знак, предмет нашей гордости, но измышления про тайны и загадки с ним связанные — бред сивой кобылы.
Ган-Ли очень важная вещь для нас, гномов: родовой знак, предмет нашей гордости, но измышления про тайны и загадки с ним связанные — бред сивой кобылы. Все об этом знают.
— Неправда, — взорвался пленник. — Это наша дремучесть во всём виновата! Мы трясёмся с этими статуэтками, храним их как зеницу ока, но не знаем, какие возможности в них скрыты на самом деле.
— Ерунда! — снова повторил мастер Таг, тогда Фирг обратился ко мне, как будто я мог чем-то подтвердить или опровергнуть его слова:
— Слепцы! Им не понять душу учёного гнома. Я потратил почти всю свою жизнь, чтобы открыть тайну Ган-Ли и сразу столкнулся с препятствиями. Люди не любят, когда гномы копаются в истории. Проклятые предрассудки! Меня не пускали в архив, тогда я нашёл того, кто помог мне воровать документы из закрытых фондов.
— Болванчика? — догадался я, вспомнив, как старичок-архивариус жаловался мне на пропажи из архивов. Вот и ещё одно, раскрытое мною дело. Впору начать важничать и гордиться собой. Буду ходить напыщенным как индюк. Очевидно, я так высоко задрал нос, что Лиринна сразу это почувствовала. Лёгкий щипок пониже спины (гм, ну и воспитание у них, незамужних эльфиек) быстро вернул меня на грешную землю.
— И его крысу, — подтвердил пленник. — Я собрал дома почти всё, что мне удалось разыскать из документов, посвящённых той эпохе. Я отделил зёрна от плевел и выяснил, что секрет сокрыт внутри статуэтки.
— За чем дело стало? — удивилась эльфийка (я наконец-то отпустил её ушки). — Трахни её об камень и дело с концом.
— Ага! — ехидно произнёс пленник. — А вдруг я не прав и внутри статуэтки ничего нет? Меня же тогда с лица земли сотрут другие хранители.
— Но ведь ты же уверен, что внутри Ган-Ли что-то есть? — спросил я.
— Да, — кивнул Фирг. — Но просто разбить её недостаточно. Надо, чтобы это сделал человек, отвечающий одному требованию. Я узнал об этом из очень древней книги.
— Что это за требование? — насупился мастер Таг.
— Статуэтку может разбить только тот, кто родился раньше! — торжественно объявил связанный гном.
— Чего раньше или кого? — не понял Таг.
— Не знаю, — пожал плечами гном. — Об этом как-то расплывчато говорится. И самое главное — у нас очень мало времени. Последний срок истекает завтра. Я уже от отчаяния решил разбить Ган-Ли своими руками. Будь, что будет!
— Угу. Ты бы разбил, а убили бы меня, — разозлился мастер Таг.
— Простите меня, уважаемый Таг, — взмолился пленник. — Я хотел, чтобы наш род прославился в веках, но я побоялся рисковать своей жизнью. Она ведь поистине бесценна.
— А моя? — удивился Таг, но профессор его уже не слушал:
— Поэтому я украл у вас статуэтку, и решил сделать то, чему я посвятил всю свою жизнь.
— Замечательно, — хмыкнул я. — Подставить родственника, чтобы самому выйти сухим из воды. И всё ради какой-то несчастной глиняной безделушки.
— Это не безделушка, это — Ган-Ли! — в один голос рявкнули на меня все три гнома.
— Неважно, — отмахнулся я. — Кстати, если вы хотите её расколотить, не опасаясь последствий — могу предложить свои услуги. Я знаю, как обойти это дурацкое правило про того, кто родился раньше…
— Да?!! И как? — ошарашено уставились на меня гномы.
— Очень просто. Статуэтку может разбить кто угодно? В смысле вне зависимости от расы…
— Да, — ответил Фирг.
— Это может сделать и гном и человек.
— И эльф? — спросила Лиринна.
— И эльф. Никаких ограничений.
— Замечательно, тогда я подхожу вам просто идеально.
— Это почему?
Я усмехнулся:
— Я — круглая сирота. Меня подобрали на улице и отдали в приют. В метрику моим днём рождения записали тот день, когда это произошло, хотя все, кого я спрашивал, утверждали, что к тому моменту мне уже было несколько дней от роду. Значит я — тот, кто родился раньше…
Глава 13
В которой я разбил статуэтку, а Броско выполнил своё обещание
Пока одна часть меня занималась самолюбованием, другая спрашивала: кто тебя, Гэбрил, за язык тянул? Выходило, что никто: сам вызвался. И заметьте — совершенно бесплатно. Со мной время от времени случаются приступы альтруизма, но нынче я переплюнул самого себя.
Покуда я занимался самокопанием, три гнома вступили в перепалку, победителем из которой вышел мастер Фирг. Профессору удалось так задурить головы Грому и Тагу, что те не заметили, как начали плясать под его дудочку. Оба гнома разом позабыли про всякую осторожность. Они освободили Фирга от пут и доверили ему решить участь статуэтки.
Я грустно вздохнул: мне попались какие-то неправильные гномы, склонные к суициду. Ну да не я им судья.
Вся троица, не обращая на нас с Лиринной внимания, с жаром обсуждала вопрос: быть или не быть, то есть — бить или не бить статуэтку. Вроде бы все склонялись к тому, что рискнуть стоит. И времени мало, и ставки высоки. Куда подевалась знаменитая осторожность гномов? Я их не узнавал.
— А может не надо? — вдруг жалобно промычал Таг, на миг, вынырнувший в реальный мир.
— Надо, — с достоинством ответил профессор. — Я не хочу всю жизнь потом раскаиваться.
— Да?!! А вдруг там ничего нет? Нас тогда живьём поджарят! — всхлипнул Таг.
— Угу, и меня за компанию, — поддакнул Гром.
Гномы замолчали. Возникла тревожная пауза. Будущее показалось им уже не таким прекрасным, как его нарисовал Фирг.
— Не волнуйтесь. Я беру всю вину на себя! — в порыве напускного благородства объявил Фирг.
Я усмехнулся. Как же, возьмёт он, держи карман шире. Отдуваться всё равно будет мой клиент. Официально статуэтка всё ещё числится у него на хранении.
Однако остальных гномов ответ Фирга удовлетворил. Теперь они обратились ко мне:
— Гэбрил, мы вручаем вам судьбу всего нашего рода.
Он говорили так торжественно и напыщенно, что я услышал, как играют небесные скрипки.
— В жизни бы не поверил, что она зависит от засохшего куска глины, — вздохнул я, принимая статуэтку из дрожащих рук профессора.
На ощупь талисман действительно ничем не отличался от глины, тут я был полностью прав.
— Милый, подумай, зачем тебе это? — недоумённо спросила Лиринна, заглядывая мне в лицо.
— Сам не знаю, — признался я. — С детства испытываю необъяснимую тягу к разрушениям.
Я находился в отличном расположении духа. Происходящее казалось мне забавной детской игрой, хотя ставкой в ней была жизнь. Не моя, к счастью…
