Мы просидели в засаде весь вечер и половину ночи в напрасном ожидании. Возникло такое ощущение, будто Рив знал о ловушке и специально мотал нам нервы. С него станется!
Было прохладно. Лютанцы грелись вином, по очереди прикладываясь к фляжке, предусмотрительно захваченной Кристианом в харчевне. Я отдал Лиринне свой плащ, а сам время от времени разминал замёрзшие конечности. Броско предложил мне отхлебнуть из фляжки, но я ответил отказом: предпочитаю, чтобы голова оставалась свежей.
Часа в три ночи столица засыпает. На улицах нет прохожих. Стоит идеальная тишина, нарушаемая только пением сверчков. Не слышно лая собак, и воя загулявших котов и кошек. Даже патрульные полицейские, в чью обязанность вменено совершать регулярные обходы ночных проспектов, не спешат выполнять свой долг, предпочитая коротать темноту в дежурках или круглосуточных кабаках. Время самое подходящее для того, чтобы незаметно покинуть жилище.
Так думал я, и мысли мои передались Риву. Раздался чуть слышный скрип плохо смазанной двери. Две фигуры появились на пороге, огляделись и крадущейся походкой, словно воры, стали медленно удаляться от крыльца. Я растерялся. Если одним из беглецов мог быть Рив, то кто второй? Графиня в лучшем случае могла передвигаться на костылях. Так говорила Лиринна.
Дорогу беглецам преградили четверо лютанцев — это Броско повёл своих бойцов в атаку. Мы с Лиринной тоже покинули укрытие и подобрались поближе к месту разворачивавшейся драмы.
На беглецах были просторные, скрывающие контуры фигуры, коричневые куртки, с низко надвинутыми капюшонами, открытыми взору оставались только подбородки. Каждый нёс в руках дорожную сумку. Я надеялся, что в одной из них покоилась украденная статуэтка.
Захваченные врасплох беглецы растерялись.
Захваченные врасплох беглецы растерялись. Устрашающий вид лютанцев словно пригвоздил их к земле. Они не делали попыток сбежать, стояли как вкопанные, не выпуская сумок из рук.
— Попались голубчики, — щёлкнув пальцами, произнёс Броско с торжественными интонациями в голосе. — Кто из вас Рив?
Ответом ему стало молчание. Фигурки беглецов съёжились как кожа на солнце.
— Не хотите отвечать, не надо, — нахмурился Броско. — Сами справимся. Сейчас мы узнаем, кто из вас кто… Кристиан, — позвал Броско.
— Один момент, босс, — отозвался Кристиан.
Он выступил вперёд и протянул руку, чтобы сдёрнуть с ближайшего беглеца глубоко надвинутый капюшон.
Вжик! Лезвие ножа сверкнуло как молния. Кристиан удивлённо схватился за горло. Я увидел, как сквозь сжатые пальцы потекли струйки крови. Он захрипел.
— Что с ним? — вскрикнула Лиринна.
Нашего замешательства хватило на то, чтобы ударивший ножом беглец рванул с места как лошадь на скачках. Броско гневно закричал.
— Он мой, — крикнул я, бросаясь за убийцей. — Лиринна оставайся здесь.
Я не люблю бегать. Умники-профессора утверждают, что бег полезен для здоровья. Хотел бы я выслушать, как они повторят свои слова после десятикилометрового кросса по пересечённой местности. Уверен, что большинство из них хватит удар ещё на середине дистанции.
Нам пришлось пробежать полквартала, прежде чем человек в капюшоне понял, что ему от меня не уйти. Мне сразу показалась странной его манера передвигаться, казалось, что у него не гнутся ноги в коленях, но это не мешало беглецу развивать приличную скорость. Однако я всё равно был быстрее. Дистанция между нами сокращалась.
Человек в капюшоне остановился и крутанулся на каблуках. Я едва успел отпрянуть назад. Это было весьма предусмотрительно с моей стороны: перед глазами мелькнуло острое как бритва лезвие ножа. Неудача не остановила нападавшего: последовал новый выпад ножом, потом ещё и ещё… Малый умел обращаться с холодным оружием. Мне пришлось попотеть. Я попробовал выбить нож ногой, едва не порезался, но в результате только отбросил руку убийцы. Это заставило его активизировать действия. Он нанёс несколько молниеносных выпадов. Я только чудом сумел от них уклониться.
Сзади послышался грохот чьих-то шагов. Это мчалась Лиринна. Волосы её развевались по сторонам, в лунном свете она напоминала ведьму, на лице застыло сосредоточенное выражение. Не добежав до нас трёх шагов, эльфийка взмыла в воздух, и в прыжке ударила убийцу в грудь сразу двумя ногами. Его снесло с места словно ураганом. Он свалился на мостовую в пяти метрах от эльфийки и распластался как тряпичная кукла. Это был удар, нанесённый с чудовищной силой. Я испугался, что эльфийка перестаралась, и первым делом проверил у беглеца пульс.
Эльфийка стояла рядом. Её грудь ритмично опускалась и поднималась в такт дыхания, девушка раскраснелась и тяжело дышала. Она не на шутку испугалась за мою жизнь и теперь переживала эмоциональный шок. Мне захотелось её обнять, и я не преминул этим воспользоваться. Мы на миг слились в одно целое.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Ты снова меня спасла.
Я смотрел в её глаза и улыбался. Это как омут, в который затягивает всё глубже и глубже. И как же я мечтал оказаться на самом его дне
— Спасение твоей жизни стало входить у моей семьи в привычку, — усмехнулась эльфийка. — Как там беглец?
Мне не хотелось возвращаться с небес на землю.
— Не беглец, беглянка, — пояснил я, поднимая капюшон.
Сообразить это не составляло большого труда — уж больно тонкой и женственной была рука, на которой я пытался нащупать пульс.
Сообразить это не составляло большого труда — уж больно тонкой и женственной была рука, на которой я пытался нащупать пульс.
— Надо же! — воскликнула эльфийка. — Ты прав — это женщина. Она жива?
— Да. Скоро придёт в себя. Как ты думаешь, кто это?
— Графиня?
— Она самая.
Я узнал лицо, изображённое на дагерротипе. Всё та же аристократическая красота, с годами ставшая ещё ослепительней и… холодней. Глаза у женщины закатились, но дыхание было ровным. Она словно спала. Каким же тяжёлым будет пробужденье.
— Если это графиня, то, как она могла бегать? — изумилась эльфийка. — Она же безногая.
— Не совсем.
На графине были брюки. Я схватился за край брючины и потащил вверх. Ага! Так я и думал — протезы. Две деревяшки, прикреплённые к ноге кожаными ремнями. Вот почему мне её бег показался странным.
— Но она никому не говорила, что носит протезы, — удивилась эльфийка, смотревшая на графиню чуть ли не с суеверным ужасом.
— Очевидно, ей было что скрывать, — у женщины, которая лихо владеет ножом и без зазрения совести перерезает глотки, должно быть полным полно скелетов в шкафу.
— Давай проверим, что у неё в сумке, — предложила эльфийка.
— Надеешься найти в ней Ган-Ли?
— Конечно.
— Тогда пожелай мне удачи.
Я склонился над сумкой и стал в ней лихорадочно рыться. Под руку попадались различные женские тряпки и абсолютно ненужные на первый взгляд вещи. Я отгрёб в сторону кучу всякой мелочи, что берёт с собой любая представительница слабого пола, вне зависимости от возраста, собираясь в дорогу, протяжённостью больше ста метров. На самом дне лежали деньги на сумму в тысячу золотых рилли. В глазах Лиринны появился вопрос. Я отрицательно мотнул головой. Это не наши деньги, что-то не позволяло мне их присвоить. Пускай остаются в сумке. Я перерыл всё, но статуэтки так и не нашёл.
