— Его семья сбежала после одного из этих переворотов, ну вы знаете… — ответила Разбойница.
Да, я знал. Те, кто поставил на неудачную карту, бегут из Лютании к нам и к другим соседям, но добежать успевают немногие.
Те, кто поставил на неудачную карту, бегут из Лютании к нам и к другим соседям, но добежать успевают немногие. О судьбе тех, кому не повезло, лучше не спрашивать.
— У вас есть ещё вопросы ко мне? — с недовольством спросила Разбойница.
Пора переходить к главному, к тому, за чем мы сюда явились.
— Есть. Куда вы спрятали Ган-Ли, талисман гномов?
Разбойнице понадобилось время, чтобы придти в себя, но мы не стали её поторапливать. Наконец, она выдавила:
— Талисман гномов… У меня его нет.
— Как нет? — воскликнул я. — Я своими ушами слышал, как вы говорили о том, что хотели украсть у мастера Тага статуэтку и потребовать с него выкуп.
— Значит, вы подслушивали наш разговор на мансарде и раздавили там жука-канонира, — резюмировала Разбойница. — А мой братец-олух распинался о том, что жуки взрываются сами по себе. И это вы навели на нас службу безопасности?
Я не стал доказывать обратного.
— Да, я слышал весь ваш разговор, и видел, как вы убили Дирка. Я умолчу об убийстве, если вы расскажите мне правду о похищении талисмана. Это поможет вам избежать виселицы, ведь смертной казни за убийство у нас ещё не отменили.
— Хорошо, — согласилась Леди. — Я поделюсь с вами тем, что знаю, в обмен на ваше молчание насчёт Дирка, но вам придётся поверить мне на слово. Я не воровала талисман. Более того, из слов Дирка я поняла, что меня кто-то опередил.
Она была со мной искренна.
— И кем мог быть этот похититель? У вас есть какие-нибудь предположения или догадки на сей счёт?
Разбойница отрицательно покачала головой.
— Боюсь, что нет. Если бы я украла статуэтку, то гном уже на следующий день стал бы платить мне деньги.
Я был вынужден с ней согласиться. Тот, кто украл Ган-Ли, сделал это не ради выкупа. Иного объяснения происшедшему у меня нет.
— Тогда вам придётся держать рот на замке во всём, что касается Ган-Ли и мастера Тага, — предупредил я. — Это в ваших же интересах.
— Я знаю, — устало согласилась Разбойница. — Я не враг сама себе.
Мы позвали Граля, и он мгновенно открыл нам дверь, словно находился за ней и подслушивал, о чём мы говорили. Скорее всего, так оно и было. Однако вряд ли пропавшие статуэтки гномов интересуют следователя Брутса сильнее государственных переворотов, затеянных сводным братом Разбойницы.
— Опять неудача? — в голосе Лиринны звучали грустные нотки.
— Увы, — сказал я и снова вздрогнул, когда дикий вопль арестованного застал нас врасплох.
— Да что же то он разорался, — вмиг посуровел Граль. — Никак не утихомирится. Вот уж эти аристократы, до чего хлипкие…
— Разбойница тоже аристократка, но она ведёт себя по-другому, — вступилась Лиринна.
— То-то и оно. Она — баба, но настоящая баба здесь — это Игорь фон Глерн, — согласился тюремщик. — Ещё раз крикнет, я его лично утихомирю.
— Постойте, — сказал я. — Могу ли я поговорить и с этим арестованным?
Тюремщик почесал в затылке. Пока он думал, я с успехом выдержал немой вопрос, застывший в глазах Лиринны.
— Его дело ведёт младший следователь Димсон. Если он не будет возражать, то я не буду тем более, — наконец изрёк Граль.
Димсон, который так и не уберёгся от расследования убийства баронессы, не возражал, и тюремщик отвёл нас с Лиринной в камеру несчастного барона.
Игорь фон Глерн выглядел печальным, как мокрый воробей. Разумеется, доброе сердце эльфийки дрогнуло, и она не преминула его пожалеть.
— Бедненький, — произнесла Лиринна, качая головой. — Зачем вы так убиваетесь?
Барон посмотрел на нас с надеждой:
— Вы здесь, чтобы помочь мне?
— Пока не знаю, — признался я. — Мы всего лишь частные сыщики, которые расследуют одно дело. Возможно, оно каким-то образом связано с вашим.
— Я не убивал жену, — с отчаянием выкрикнул барон. — Это какое-то дурацкое недоразумение. Я сплю, и мне снится страшный сон.
— Если вы действительно так думаете, то проснётесь вы только на том свете, — 'утешил' я барона. — Кто ваш адвокат?
— Лиммер из адвокатской конторы 'Лиммер и сыновья'. Я уже давно веду с ним все дела.
Я присвистнул. Передо мной стоял кандидат на тот свет. Лиммер считался очень хорошим адвокатом в том, что касалось гражданского права, но к уголовным делам его не стоило подпускать и за версту.
— Мне вас жаль, — искренне произнёс я. — Срочно меняйте адвоката. Лучше всего, если это будет Марсен.
Услуга за услугу. Марсен не раз помогал мне с клиентами, к тому же, как адвокат он на голову выше Лиммера.
— Но я не могу… я же дал слово Лиммеру… — залепетал барон.
— У вас будет время подумать над моими словами по дороге на виселицу.
Это его проняло — барон испугался.
— Я сделаю так, как вы говорите. Откажусь от услуг Лиммера, найму нового адвоката. Вы передадите Марсену мою просьбу?
— Конечно. Если кто-то способен спасти вашу шею от верёвки, то только старина Марсен.
— Вы работаете на него?
— Иногда.
— А я могу нанять вас?
Я прикинул. Два клиента — это, конечно, лучше, чем один, но гнаться за двумя зайцами означает только одно…
— Да, — поспешно выпалила Лиринна, догадываясь, какой ответ был готов сорваться с моих губ. — Мне его жалко, — это она произнесла, обращаясь уже в мою сторону.
Я почувствовал себя таким подавленным, словно держал на своих плечах всю тяжесть мира.
— Благодарите Лиринну. Я бы отказался.
— Сколько вы берёте за услуги? — взволнованно спросил барон.
Я назвал цену, изменив стандартную таксу в сторону увеличения, в надежде, что он откажется. Чуда не произошло: барон был готов заплатить нам любые деньги. Осталось ещё их отработать.
— Нужно подписать какой-нибудь договор? — деловито осведомился барон, перед которым забрезжил свет в конце туннеля. На мой взгляд, радовался он слишком рано.
— Пока нет. Придёт Марсен и составит все нужные бумаги, — пояснил я.
После того, как барон увидит наши с Марсеном счета, он, возможно, предпочтёт добровольно отправиться на виселицу, но нас, при этом моменте, рядом с ним не будет.
— Тогда что вы от меня хотите? Вы ведь сюда пожаловали не для того, чтобы навязать мне другого адвоката? — хм, башка у этого парня ещё способна варить.
— Расскажите нам о вашей жене, — попросил я.
— Мы прожили в супружестве одиннадцать лет. Если хотите знать правду: я женился на её деньгах, однако никто и никогда не смог бы упрекнуть меня в неверности. К сожалению, не могу сказать того же самого о супруге.
— Я слышал, что вы нашли любовную переписку жены.
— Да. Я всегда верил ей как самому себе, никогда не рылся в её вещах, не спрашивал, как она проводит свободное время. Я был наказан за проявленную беспечность, когда совершенно случайно наткнулся на шкатулку, в которой хранилась целая кипа писем. Оказывается, моя жена столько лет пронесла в себе чувства к одному единственному человеку и была готова ради него на всё. Более того, она часто встречалась с ним, хотя мне говорила, что отправляется навестить пожилую мать. Моя жена вела двойную жизнь. Фактически меня одиннадцать лет водили за нос.
— Вы разозлились?
