Потеряв почти половину товарищей, разбойники всё равно от нас не отставали и продолжали преследовать с маниакальной настойчивостью. Я по-пластунски пополз по крыше, чтобы посмотреть, не случилось ли чего с кучером. Вовремя спохватился. Мёртвый кучер выпустил из рук вожжи, и разгорячённые лошади, потеряв управление, мчались, куда глаза глядят. Я осторожно сполз с крыши, отодвинул не успевшее ещё закоченеть тело кучера в сторону, взял вожжи в свои руки и почувствовал, что мне послушны красивые и сильные животные. Они поняли, что находятся в опытных руках и моментально среагировали на мои приказания, даже резко прибавили в скорости, хотя и до этого неслись словно угорелые.
Теперь нам удалось немного оторваться от преследователей, а когда в отдалении показались яркие огни на крепостных стенах Капача, разбойники повернули коней обратно. Даже на таком расстоянии я слышал, как они скрипят зубами со злости. Из открывшихся ворот к нам уже спешила конная стража, поэтому разбойники ускорили бег своих коней и растворились в темноте как призраки.
Признаюсь, что я не сразу поверил в наше спасение. Офицер, командовавший отрядом стражников, принял разумное решение не преследовать ночью сбежавшую шайку. Он поравнялся со мной и указал хлыстом, в какую сторону надо править.
Мне пришлось побыть в шкуре кучера ещё с полчаса, пока дилижанс, наконец, не остановился на станции. Я спрыгнул с козел и, только в этот момент, почувствовал, насколько сильно у меня затекли ноги, пришлось даже сделать несколько приседаний.
В это время дверца дилижанса распахнулась, и на землю соскочил мой сосед.
— Славная получилась поездочка, — с удовлетворением заметил он.
— Не то слово, — согласился я. — Вот только сдаётся мне, что выпавшим на нашу долю приключением, мы обязаны лично вам. Я прав?
Сосед не смутился.
— Да. Эти твари, вероятно, хотели заполучить мою шкуру и мой товар. Я — Диксон, работаю на крупную ювелирную компанию, занимаюсь транспортировкой драгоценностей по всему королевству. Кто-то разнюхал о том, что я поеду в Капач с большой партией алмазов на этом дилижансе и устроил засаду. Рад, что мне не пришлось сражаться в одиночку, — он протянул мне свою руку. Я пожал её с удовольствием.
Стража занималась своим делом, опрашивая старушек-пассажирок. Вызванный из дома медик хлопотал над трупом, хотя всем было давно понятно — сколько бы врач не размахивал руками, кучер всё равно не воскреснет.
Мы с Диксоном стояли в сторонке и обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Нас не трогали.
— А почему вы отправились в поездку без охраны? — удивился я. — Разве это не опасно.
— Опасно, — признался Диксон. — Но мы просчитали варианты и пришли к выводу, что таким образом привлекаем к грузу меньше внимания, в противном случае пришлось бы нанимать целый полк охранников. А это невыгодно.
— Каждый зарабатывает на жизнь тем, что умеет, — пожал плечами я. — Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, что теперь вы благополучно доставите товар клиенту, а я пойду, поищу себе место для ночлега.
— А чем занимаетесь вы?
— Я частный сыщик, а зовут меня Гэбрил.
— О, я ведь забыл спросить ваше имя! — воскликнул Диксон.
— Ничего страшного. Я и сам сплоховал и не представился.
— А что вас привело в эти окрестности?
— Хочу навести справки об одном человеке.
— Понятно. Вы не разговорчивы.
— Работа такая…
Мы помолчали.
— Вы голодны? — спросил Диксон.
— Недавняя гонка растрясла мой желудок, я был бы не прочь перекусить, — признался я.
— Тогда, как устроитесь, приходите в ресторан 'Два бычка'. Он работает допоздна. Тамошняя стряпня гораздо лучше того, что вам могут подать в других местных заведениях. Во всяком случае, после ужина в 'Двух бычках' у вас будет больше шансов дожить до завтра.
Постоялый двор, в котором я решил остановиться, представлял собой двухэтажное здание с покатой черепичной крышей. На фасаде, обмазанном белой глиной, прямо над дверью красовалась непонятная вывеска.
На фасаде, обмазанном белой глиной, прямо над дверью красовалась непонятная вывеска. Мне показалось, что на ней перевёрнутое изображение моллюска, однако хозяин постоялого двора уверил меня в том, что на самом деле художник рисовал кота. Вид у кота был такой, словно он проглотил воздушный шарик.
Мне отвели комнату на втором этаже, чистую и довольно уютную. Я заплатил за сутки постоя и, сообщив хозяину, о намерении сходить подкрепиться, отправился на поиски рекомендованного Диксоном ресторана.
Не считая службы в армии, моя жизнь прошла в столице, однако мне почему-то всегда нравились небольшие провинциальные городки, в которых все друг друга знают и стараются поддерживать тёплые отношения. Люди здесь, за редким исключением, гостеприимны и настроены очень дружелюбно.
Вот и сидевший вместе с Диксоном за одним столом полный мужчина с сальными волосами и мятой рубашкой, приветствовал меня широкой как море улыбкой.
— Здравствуйте, Гэбрил. Я — Рифтон, мэр этого городка и по совместительству друг Диксона. Знаю здесь всё вдоль и поперёк. Диксон попросил меня, чтобы я оказал вам услугу.
— Да… — недоверчиво протянул я. — Спасибо, мистер Рифтон. Не ожидал от мистера Диксона такой любезности.
— Ничего страшного. Вы выручили меня, я выручу вас. Кто вас интересует?
— Некто Жак Рив, — сообщил я.
Лицо мэра вмиг приобрело пепельный оттенок.
— Пожалуйста, не произносите здесь этого имени вслух, — произнёс он, озираясь по сторонам. — Это опасно.
Глава 10
В которой я попадаю из огня да в полымя
— Почему? — удивлённо спросил я. — Только предупреждаю сразу, что не люблю готичные истории о маньяках убийцах. И сразу заткну руками уши, если услышу, что парфюмер убивал молоденьких невинных девушек и расчленял их тела, чтобы вытопить из подкожного жира всякого рода субстанции, а городские власти с ног сбились в поисках кровожадного потрошителя и бегали по ночам с чадящими факелами. Такие бредовые истории хороши для книг и театральных постановок, но в жизни всё обычно намного прозаичней.
На лице Диксона появилась странная улыбка.
— Слышал, Рифтон? Не стоит драматизировать, молодёжь этого не любит. Объясни, почему ты шарахаешься от этого Рива как от прокажённого?
Взгляд серых маленьких глаз Рифтона не выражал ничего, кроме испуга.
— Постараюсь вам объяснить, но умоляю, произносите имя этого человека шёпотом, а ещё лучше не произносите вслух, — дрожащим голосом попросил мэр.
Капачу не повезло. Два года тому назад, после реставрации монархии в Лютании, в этот городок прибыла целая партия политэмигрантов, бедных как крысы из Трущоб и кипучих как пробудившаяся страсть сорокалетнего девственника. С самого начала они стали устанавливать в Капаче свои порядки. Фактически, к исходу второго года лютанцы заправляли здесь всем. Они стали неофициальными хозяевами города, отодвинув местных чиновников на задний план.
Рифтон олицетворял в Капаче королевскую власть, лютанцы — настоящую.
— Проклятье! Мне приходится с ними считаться, — с горечью произнёс мэр Капача. — Эти парни запугали всех. Мы ничего не можем поделать! Были дураки, которые вставали им поперёк дороги, лютанцы превратили их жизнь в сущий кошмар.
