— Что-то я такого не помню, — удивился Олет.
— Вам было не до того, сэ-э-эр. Вы занимались графом.
Олет покраснел.
— А ты откуда знаешь? Ты ж был в зюзю! С поросенком тут целовался!
— Новые слуги рассказали, сэ-э-эр.
— Кстати, а где они? — заинтересовался Вит.
— Взяли отгул на неопределенное время по семейным обстоятельствам, — скорбно сказал дворецкий, — и уехали в деревню. У них у обоих одновременно заболели матушки. Они оставили записку, сэ-э-эр.
— Угу. Матушки-однофамильцы, — хмыкнул юноша. — Все ясно… Стоп! Это что же получается? Слуг нет. Ваша жена-ключница ушла в город, а… кабинет покойного графа, случаем, не заперт?
— Разумеется, заперт, сэ-э-эр.
— А ключи есть только у вашей жены! — грохнул по столу кулаком Вит. — И наверняка замагиченные, черт!
— Не только у нее, сэ-э-эр. Они были еще и у прежнего графа.
— Которые примерзли к его заднице! И хрен их теперь отдерешь! Давно ушла ваша жена?
— Пятнадцать минут назад. Сразу, как только вы пошли натираться чесноком, сэ-э-эр.
— Да она ж до Вавилота за два дня не дойдет, — нахмурился Олет. — Мы сюда на лошадях полночи ехали.
— Это по нормальной дороге, сэ-э-эр, а если через болота, напрямик, то за два часа дойти можно. Тут до болот через лес всего полчаса, потом по тропке, о которой знают только местные…
— За мной! — Вит вылетел из-за стола, потрясая своим главным оружием — туфлей. — Ее надо перехватить! Граф, оставайтесь на месте. Пургон, показывай дорогу.
— Режим питания нарушать нельзя, — расстроился Олет, но, тем не менее, послушно вылез из-за стола. Он прекрасно понимал, что шеф на этот раз прав.
В принципе шефом Вита никто не назначал, но лидерство в этой буйной троице как-то незаметно, само собой начало переходить к бывшему семинаристу.
31
— Дальше вот по этой тропинке, сэ-э-эр, — дворецкий юркнул за спину Вита. — Она до края болота доведет, а дальше начинаются предместья Вавилота.
Пургон попытался свильнуть налево, где вообще никакой тропинки не было, и попал в объятия Олета и Ксанки, которые мотались в кильватере за спиной своего предводителя. Они подхватили его под локотки, не позволив свернуть с проложенного курса. И тут впереди раздался отчаянный крик.
— А-а-а!!! Помогите!!! Спасите!!!
— Ах, это моя жена, — схватился за сердце дворецкий.
— Быстрее, господа, быстрее! Спасите ее!
— Если бы ты ногами шевелил шустрее, — сердито рявкнул на него Олет.
— Ах, мое сердце этого не выдержит! — Ножки дворецкого совсем перестали шевелиться, и Ксанке с Олетом пришлось его бросить, чтоб поспеть за припустившим во весь опор Витом. — Чтоб тебя там загрызли, стерву! — донесся до них сзади еле слышный голос Пургона. — Спасите! Спасите мою жену! — вновь завопил он, видя, что Ксанка начала оборачиваться.
Источник панических криков они обнаружили быстро. Миссис Пургон сидела на траве к ним спиной, в самом центре лесной поляны, рядом с огромной корзиной и старательно вопила на все голоса.
— А-а-а!!! Спасите!!! Помогите!!!
Друзья переглянулись, медленно просканировали взглядом пространство. Никакой опасности вокруг не наблюдалось.
— Ну, я ей сейчас покажу… — разъяренная Ксанка материализовалась перед ключницей в своем зеленом костюме для верховой езды, как страшный демон мести. — Чего орешь, корова?
— А-а-а!!! — теперь уже вопль миссис Пургон был непритворный, и такой мощный, что с соседней сосны, под град сломанных веток и сбитых шишек, в кусты грохнулся леший, который, как и положено добросовестному стражу леса, подслушивал и подглядывал, дабы быть в курсе всех событий подвластной ему территории. В кустах что-то зарычало, заворочалось.
— А-а-а!!! — еще громче завопила ключница.
Две звонкие пощечины, нанесенные нежной ручкой Ксанки, вернули лесу блаженную тишину. Слышен был только дробный топоток корявых ножек лешего, улепетывающего от греха подальше.
— Фу-у-у… Как вы меня напугали, — облегченно выдохнула миссис Пургон.
— Это я тебя напугала? — кротко спросила Ксанка.
— Нет, нет! — отшатнулась ключница, — Не вы. Собаки. Большие белые, с красными ушками. Туда-сюда, туда-сюда! Так и бегают, так и бегают.
— Ну и где они? — подозрительно спросил Вит.
— Ой, мамочки! — тихо пискнула Ксанка.
Из-за всех деревьев, окружающих поляну, из кустов начали появляться огромные белые туши, габаритам которых мог бы позавидовать слон.
— Здеся мы, — мотнул лобастой головой самый большой пес.
Судя по всему, это был вожак.
— Витушка, — дрожащим голосом прошептал Олет, — если им понравится миссис Пургон, ты особо не возражай…
— А-а-а!!! — заверещала еще громче ключница.
— Отставить панику! — скомандовал Вит. — Секретное оружие к бою!
В собак полетели флаконы с настойкой валерьянового корня. Один из них, запущенный рукой Вита, разбился о лоб вожака, и валерьянка потекла по мохнатой шерсти. Пес высунул розовый язык, лизнул нос, задумался.
— Гм-м-м… а ничаво, возбуждает. Еще есть?
— Так.
Пес высунул розовый язык, лизнул нос, задумался.
— Гм-м-м… а ничаво, возбуждает. Еще есть?
— Так. Не сработало, — глава агентства почесал затылок. — Ладно. Мы их туфлями забьем.
В собак полетели туфли. Псы повели носами, недоуменно переглянулись. Вожак лениво стряхнул со своей мохнатой шерсти запутавшуюся в ней туфельку Ксанки, обнюхал.
— Чтой-то знакомое… но не совсем. Давайте образцы сюда на ентот… как его? …экскримент.
— Экспертизу, — деликатно поправил вожака какой-то пес.
— Разговорчики! Образцы давай!
От общей своры отделились три собаки, неторопливо, вразвалочку, подошли к вожаку и выплюнули из пастей туфли Олета, Ксанки и Вита. Это были не те туфли, которыми друзья только что в них запустили. Это были украденные накануне.
— Есть что-то неуловимое общее, — принюхался вожак, — однако и отличия есть. — Гигантский пес задумался.
— Да они, придурки, чесноком натерлись. И табак в карманы напихали, — рыкнул один из доставивших образцы псов.
Друзья судорожно вздохнули. Листья табака действительно были у них в карманах. Прикрепить их к подошвам новой обуви не удосужился никто.
— Они б себя еще горчицей помазали для вкуса, — облизнулся кто-то из своры.
— Вот идиоты, — покачал головой вожак.
— А может, все-таки сожрем? — с надеждой в голосе провыл кто-то из стаи. — Запах не совсем тот, сам говоришь.
— Обалдел? Нам хозяин за них головы оторвет.
— Тогда хотя бы понадкусываем.
— Не, этих нельзя, — удрученно вздохнул вожак, перевел взгляд с обалдевшей троицы на трепещущую рядом с ними миссис Пургон, — а вот эту…
— Она с нами! — резко сказал Вит.
— Ну, с вами так с вами, — расстроился вожак. — Жаль… Значит, так: ежели кто в лесу обижать будет, скажете, что вы от нас. Короче, свистните в случае чего. Разберемся.
Вожак развернулся и неспешно двинулся в сторону болот, виляя на ходу огромным белоснежным задом. Стая потрусила следом, оставляя за собой следы в виде огромных сугробов.
— Надо шефу выказать свое недовольство, — донесся ворчливый голос вожака. — Нет, чтоб, как обычно, убить, сожрать — на тебе, извольте защищать! Мы ему что, псы сторожевые?
— Да и как защищать таких придурков? — вторил вожаку кто-то из снежной своры. — Это ж надо додуматься — намазаться чесноком! Еще немного и сожрали бы, не разобравшись.
— Эх, поохотиться бы!
