— Э! — заволновался Вит, отползая в сторону. — Ксаночка, я свой!
Тут его двойник попытался встать на ноги, чтобы дать деру. Этого Вит допустить уже не мог. Он рванулся вперед, мертвой хваткой вцепился в его ногу и дернул что есть силы, заставив двойника вновь грохнуться на пол. Личина начала спадать с пришельца.
— Лешак, — ахнул Олет.
Перед ними лежала старая коряга, слабо шевеля ножками-корнями и сухими ветками-руками.
— Ах ты, деревяшка трухлявая! Старый пень! Так вот кто меня среди ночи домогался!
Ксанка взмахнула своим оружием так энергично, что вместе с посохом вверх взметнулся и пеньюар.
Не только у Вита перехватило дыхание. Даже деревяшка застыла в восхищении.
— Ой… — Опомнившаяся Ксанка торопливо оправила пеньюар. — Ждите меня здесь. Я сейчас оденусь и разберусь с этими гадами до конца.
— С гадом, — деликатно поправил ее Вит, продолжая держать за корявую ножку лешака, который опять начал брыкаться.
На помощь ему пришел Олет.
— С тобой у меня будет отдельный разговор. — Мрачный голос Ксанки не сулил ничего хорошего главе сыскного агентства. — Его помощницы в соседней комнате грязно домогаются, а он, понимаете ли, дрыхнет!
Сердито фыркнув, разгневанная девица поспешила в свою комнату, приводить себя в порядок. Граф разочарованно вздохнул, поднялся на ноги и тоже пошел переодеваться. Этого удовольствия были лишены только Олет с Витом, которые крепко держали лешего за ручки и ножки.
— Давай оттащим его в мою комнату, — предложил Олет.
— Зачем?
— Ну, не в коридоре же мы с него будем допрос снимать?
— И то верно, — согласился Вит, и они поволокли за собой лешего к спальне Олета. — Слушай, а почему мы его тащим в твою, а не в мою комнату? — пришла по дороге здравая мысль в голову бывшего семинариста.
— В твоей спальне нет моей одежды, — пояснил другу Олет, — пока ты будешь его держать, я сумею натянуть штаны.
— А я? — обиделся Вит.
— Ты Ксанке такой больше нравишься. Неужто не видишь? Всего один раз по лбу схлопотал. Этому, пока он в одежде был, больше досталось.
Они заволокли стонущего лешего в спальню, и Олет, который, как и Вит, был в одних трусах, кинулся к своей одежде. Пока он прыгал на одной ноге по комнате, пытаясь пропихнуть волосатую ногу в штанину, со стороны коридора послышалось хлопанье дверей. Ксанка искала своего обидчика.
— Ага! Вот вы где, — ее белокурая головка сунулась в спальню. — Сейчас я кого-то буду бить. Долго и больно, возможно, ногами.
— Сестренка, а какой смысл? — спросил Олет, засовывая ногу во вторую штанину. — Мы ж уже, считай, закончили это дело. А если ты ненароком прибьешь главного подозреваемого, то гонорара от графа нам не видать, как своих ушей.
— С чего ты взял?
— Так это же убийца! — радостно закричал Олет, ткнув пальцем в лешего. Он уже наполовину закончил свой туалет. По крайней мере, штаны были на месте.
— А ведь верно, — обрадовалась Ксанка. — Факт нападения налицо. Раз на меня напал, что ему стоило графа завалить? Вит, хватит тут передо мной своим голым задом вертеть! Иди, надень штаны!
— Я в трусах.
— В том то и дело. Сгинь, не искушай. А то прямо по ним и пну!
Вит сдал пленного Олету и пошел заканчивать свой утренний туалет. Разобидевшись, он не стал спешить, и завершил его полностью, вплоть до последнего шнурочка на камзоле. Грустно посмотрев на одинокую туфлю, он сердито пнул ее, и пошлепал обратно в спальню Олета, разбираться с непрошеным гостем.
Разобидевшись, он не стал спешить, и завершил его полностью, вплоть до последнего шнурочка на камзоле. Грустно посмотрев на одинокую туфлю, он сердито пнул ее, и пошлепал обратно в спальню Олета, разбираться с непрошеным гостем.
А там уже вовсю шел допрос главного подозреваемого в зверском убийстве графа Амстервиля. Ксанка с Олетом спеленали его сдернутой с окна шторой, оставив снаружи лишь глазки-бусинки и рот-дупло, прислонили к стене, и стояли напротив с самыми зверскими физиономиями.
— Ну-с, начинаем колоть. — Ксанка перехватила посох поудобнее. — Вит, подопри двери. Не стоит это видеть неподготовленным. Зрелище не для слабонервных.
— Не надо!!! — завопил леший.
— Ксанка, погоди. Кажется, сумеем договориться цивилизованно. — Олет подошел к маленькому столику в углу спальни, с письменными принадлежностями на нем, сел в кресло, обмакнул в чернильницу перо. — Буду вести протокол допроса. Итак, за что графа пришил? Признавайся!
— Да никого я не пришивал, — в отчаянии проскрипел леший.
— Так и запишем, — Олет заскрипел пером, — подозреваемый ушел в глухую несознанку, вынуждая следственные органы пойти на крайние меры. Ксанка, тащи сюда термитов.
— А-а-а!!!
В дверь раздался деликатный стук.
— А мне можно поучаствовать? — донесся оттуда голос графа.
Вит высунул голову в коридор.
— Ни в коем случае, Билли. Тайна следствия. Ждите в своей комнате. Если будут новости, сообщим.
Дверь перед носом нового хозяина замка захлопнулась. Для надежности юноша отнял у Ксанки посох, просунул его в дверные ручки, сел на кровать Олета и уставился на учителей в ожидании продолжения допроса.
— Не надо термитов! — бился в истерике леший. — Что я вам плохого сделал!!?
— А что хорошего? — ласково спросился Ксанка. — Залез среди ночи в мою спальню.
— Это было утром, — огрызнулся леший.
— Какая разница!
— Ксанка, не отвлекайся от темы, — строго постучал пальцем по столу Олет. — Нас интересуют обиды, нанесенные подозреваемым покойному графу Амстервилю, а не тебе.
— Да какие обиды! — возмущенно проскрипел лешак. — Ну, шишками в него кидался, было дело. Так это что, преступление?
Перо яростно заскрипело по бумаге.
— За что? — потребовал уточнения Олет.
— Дань, как положено, не платил, — обиженно ответил лесовик. — На зверушек моих охотился, а уважить хозяина леса ему, видите ли, не по чину будет. Одно слово — граф!
— И за такие обиды только шишечками обошелся? — коварно изумилась Ксанка.
— Ну… не только, — наивно начал колоться лешак. — Волков на него спускал, медведей натравливал.
Перо опять заскрипело.
— А снежных барсов на дело не подписывал? — включился в игру Вит.
— Откуда в этой полосе снежные барсы? — возмутился леший. — Двоечники! Географию в школе лучше учить надо было. В моем лесу такие не водятся.
— Ладно, — милостиво согласился Олет, — снежных барсов вычеркиваем. Чем еще покойничка доставал?
— В болоте пару раз его утопить пытался, — вздохнул леший, — когда он к гномам да эльфам по тайным тропам крался. Не тонет, гад! Я уж и так его и этак…
— Все слышали? — поднял палец вверх Олет. — Подозреваемый признался в неоднократных действиях насильственного характера, целью которых было лишение жизни ныне покойного графа.
Вит только головой покрутил, слушая, как лихо его учитель загоняет лешего в угол.
— Отсюда вывод, — продолжил Олет. — Как только граф категорически отказался топиться в болоте, ваше терпение лопнуло и вы перешли к решительным действиям, проткнув несчастного ледяной стрелой Хаоса, для того чтобы свалить впоследствии все на снежную свору замка Вомпирштайн, на этих миленьких белых собачек с красными ушками. Какая низость! — Олет войдя в раж, так грохнул кулаком по столу, что чернильница подпрыгнула аж до потолка. — Какое зверство!
