У всех, включая лешего, отпали челюсти. Назвать снежную свору миленькими собачками… Олет явно переборщил. Вит опомнился первый, и чтоб отвлечь внимание лесовика, от столь явного промаха своего подчиненного, начал подводить итоги.
— Все ясно. Признание подозреваемого у нас есть. Как будем казнить?
Глазки-бусинки лешего стали закатываться под кору бровей.
— Эй, — заволновалась Ксанка, — мы его теряем!
— Смертную казнь, конечно, можно заменить на пожизненное в его родном лесу, — заторопился Вит, — если в ходе следствия вскроются смягчающие вину обстоятельства.
— Это какие? — глазки лешего начали возвращаться на свое место.
— Отвечай честно на вопросы, — посоветовал Вит. — Глядишь, они сами и всплывут.
— Все расскажу! Всех сдам! Только не губите!
Вит мысленно потер руки. Клиент был готов к серьезному разговору.
— Тогда приступим. Ты что-то там насчет эльфов и гномов говорил. Вроде граф покойный к ним по тайным тропам крался. Давай выкладывай все, что знаешь.
— Все знаю! Все! Он, зараза, эльфам и гномам вас, людей, сдавал. Стучал напропалую! А вы его теперь защищаете! Он им информацию из самого магистрата Вавилота скидывал.
— Зачем? — опешил Олет.
— Откуда я знаю? Думаю, эльфы и гномы к войне с вами готовятся.
— А вот это уже интересно, — Ксанка присела на корточки перед лесовиком.
— Да брехня все это, — не поверил Олет.
— Явно дезу нам впаривает. Так, надо сюда срочно стамески, рубанок, ручную дрель.
— Зачем? — заволновался леший.
— Буду из тебя делать домовину. А из того, что останется, деревянного человечка. В гробик уложим, крышечку гвоздями забьем…
— За что!!?
— За вранье. На шута гномам на нас войной идти? Они в горах живут. Люди на их владения не претендуют.
— Люди да, а эльфы? — От обиды, что ему не поверили, лесовик даже трястись от страха перестал. — Вы ж их владения так урезали, что им, бедным, уже и жить негде. Все леса повырубили. Вот они и разобиделись. А гномы их в таких делах всегда поддержат. Они хоть раньше, до прихода людей, и воевали друг с другом, но теперь вполне объединиться готовы. Ваша раса всех достала. Вконец людишки оборзели!
— Что? — возмутился Вит. — А ты видал, какие цены гномы и эльфы в своих лавках ломят? Это еще вопрос, кто кого достал! Давай о деле. Что с них покойный граф за это имел?
— В архивах своих они ему за это копаться разрешали. Он все в свой блокнотик записывал. И деньги на подкуп магистрата давали, чтоб в курсе всех событий быть.
— Немало у него, видать, к рукам прилипло, — пробормотал Вит. — И что за информацию он у них искал?
— Про войну Расцвета.
— Какого рассвета? — не понял глава сыскного агентства.
— Не рассвета, а Расцвета, — поправил его леший.
— Война такая была в древности, — повернулась к Виту Ксанка, — Гномы и эльфы против Проклятых бились. После победы и начался настоящий расцвет всех рас.
— Пока люди не появились, — еле слышно пробормотал леший.
Ксанка с Олетом переглянулись.
— И куда он все эти записи девал? — гнул свою линию Вит.
— В кабинете своем запирал. И магичил чего-то.
— Как магичил? Он что, был маг?
— А то! Мне птички-невелички, которых я на разведку посылал, все докладывали. Эх, не все назад возвратились. Он как заклинание прочтет — бах, и нету птичек. Штук двадцать потерял. Вредное у него производство. Вредное для нашей лесной живности!
— Ладно, — Виту надоело ломать комедию. — В связи с чистосердечным признанием, объявляю амни…
— Стоп! — потребовала Ксанка. — Шеф у нас, конечно, добрый, но я хотела бы знать, за каким чертом ты приперся в мою спальню под его личиной.
— За посохом, — сердито буркнул лесовик и посмотрел на узловатую палку, торчащую между дверными ручками.
— Ксанка, а ты где его вчера нашла? — странно подрагивающим голосом спросил Олет.
— В кустах. Около разбитого штофа.
— Так это ты вчера в лесу выл? — дошло до Вита.
— Тебе б так бутылкой по голове заехали, ты бы и не так взвыл, — обиженно проскрипел леший.
И тут инквизиторы грохнули. Они смеялись от души, буквально до слез.
— Надо вернуть, — отсмеявшись, сказала Ксанка. — Как ему без магического посоха со своими зверушками да растениями управляться?
— Но не даром, — рачительный Олет, как всегда, был верен себе. — Если поклянешься, что будешь нам помогать, — повернулся он к лешему, — вернем.
— Мамой клянусь! — Глазки-бусинки были такими честными, что Ксанка сразу внесла коррективы.
— Мамой не надо. Поклянись вечнозеленой травой, родниковой водой, чистым небом и верноподданными: лесными птичками и зверушками своими.
— Откуда ты знаешь наши клятвы? — сразу загрустил лесовик.
— На первом курсе проходили. Краткий курс общения с лесной нечистью, — ответил за нее Олет. — Так клянешься?
— Клянусь, — окончательно сник лешак.
Его распеленали и торжественно вручили в ручки-ветки магический посох.
— Теперь ты наш телом и душой, — обрадовал бедолагу Вит. — И вот тебе первое задание. Найди тех гадов, что в лесу сугробы оставляют.
— Только не это, — взмолился леший. — Я же враз в землю вмерзну. Какой от меня тогда толк будет? Я, как их увижу, сразу деру даю.
— Ладно, — покладисто согласился глава магического агентства, — тогда задание попроще. Ежели что полезное относительно этого странного убийства узнаешь, стучи немедленно.
— Как дятел! — поднял Олет палец вверх.
Леший неуклюже поклонился и заковылял на выход. Вит услужливо распахнул ему дверь. Удаляющийся стук каблучков заставил его насторожиться. Он стремительно выскочил в коридор. Поздно. Еле слышно прикрылась дверь чьей-то спальни, но чьей именно определить было теперь невозможно.
— Поздравляю, дамы и господа. Нас подслушивали.
Леший принял вид Ксанки в ночном пеньюаре, скользнул мимо юноши в коридор, случайно задев его бедром, поднял посох над головой, и с угрожающими воплями понесся к лестнице, ведущей к выходу из замка.
— Это он чего? — удивилась Ксанка.
— Мимикрия, — пояснил Олет. — Помнишь, мы на третьем курсе биологию проходили? Есть такие безобидные существа, которые в случае опасности принимают вид самых страшных тварей, чтоб отпугнуть хищников помельче… Э! Я-то тут причем? Вит, держи ее!!!
30
Своего пакостника брата Ксанка так и не догнала, попав в могучие объятья ученика. Немножко потрепыхавшись, она подозрительно быстро сдалась, позволила довести себя до спальни и, как показалось юноше, не совсем охотно оторвалась от него.
— И что дальше? — задержалась она в дверях.
— Дела закручиваются серьезные, — напустил на себя строгость Вит, стараясь не смотреть на плавные изгибы тела, угадывающиеся под пеньюаром, — так что одеться по всей форме.
Через полчаса жду в обеденном зале.
Этот приказ он повторил под дверями всех спален и пошел на кухню. В голове его зрел план. Кажется, что-то начинает проясняться. И если догадки его оправдаются, то…
Догадки подтвердились. Через десять минут босоногие Олет и Ксанка ворвались в обеденный зал. У каждого из них в руках было по туфле, а выражение лиц такое доброе, что слегка помятый после вчерашних возлияний Пургон перекрестился, и начал осторожно отступать за кресло графа, который удивленно смотрел на своих гостей.
— Вас это удивило, Билли? — невозмутимо спросил Вит.
Он встал из-за стола, чтобы продемонстрировать графу свои ноги. Они тоже были босые. Вит поднял с пола заранее заготовленную корзинку, стоявшую рядом с его креслом, и извлек из нее свой башмак. Один. Пары к нему не было.
