— Просто ставил опыты. А он хотел меня поймать, — объяснил я.
— Счастье, что вам удалось спастись, — густым басом заметил Гайдук. — Чем вы его остановили?
— Кинжалом, — ответил я. — Он торчит у него в глазу. Наверное, нужно постараться, чтобы он там и оставался, Это его парализовало.
Гайдук расправил усы и гаркнул:
— В молодости я занимался у одного китайца. Тот пытался научить меня бить в специальные точки, чтобы парализовать человека. Потом перестал — кулаки у меня слишком большие, в точку не попадаю. А ты, Сергей, и пауков парализовать можешь? На манер иглоукалывания?
— Случайно получилось. Пауками прежде не занимался.
— Лады, — пробасил Гайдук. — Я сам, пожалуй, за паромет сяду. Вылазь, Семен!
Молодой стрелок выскользнул через танковый люк, а Гайдук с трудом протиснулся внутрь кабины.
— Держись, вражина, — прогудел он из глубины танка. Как я и подозревал, генерал принадлежал к категории «продвинутых» героев.
И тут же ударил пулемет, грохотом своим покрывая все остальные звуки.
Тактику генерала я мог только одобрить. Если бы я владел парометом столь мастерски, действовал бы в том же порядке. Сначала Гайдук отстрелил пауку все лапы, потратив на каждую не больше трех пуль. Пули плющились, но лапы ломали. Энергия удара была слишком большой. А затем генерал пробил широкую дыру в головогруди паука.
По характеру повреждений можно было понять, что Схильт очень твердый, но достаточно легкий и почти пустой внутри. Пули прошивали паука навылет, и вскоре он стал похож на дырявую бочку.
— Пожалуй, все, — выдохнул генерал, показываясь из танкового люка. — Пойдем, посмотрим вблизи?
Идти не хотелось, но любой опыт мог оказаться полезным. Да и кинжал нужно было забрать.
Мы подошли к изрешеченной туше. Земля была залита желтоватой жидкостью с зелеными разводами.
Кровь? Яд? Недоделанная паутина? У меня не было никакого желания это выяснять.
В кинжал и область около него снайпер-генерал не попал ни разу. Но что случилось с кинжалом тонкой работы из закаленной стали? Он почернел, поржавел и даже в некоторых местах погнулся. Некогда великолепные рубины потрескались и изменили цвет. Теперь они напоминали грязную, низкосортную падпараджу.
(Рубины и сапфиры — минералы одного класса, корунды. Собственно красный корунд называется рубином, синий корунд — сапфиром Но сапфиром называют и камни других оттенков, добавляя наименование цвета: желтый сапфир, зеленый сапфир. Оранжевый сапфир имеет собственное название — падпараджа.)
Я аккуратно взялся за рукоять и вытащил кинжал из паучьего глаза, ожидая чего угодно. Паук не вздрогнул, не ожил. Паромет поработал на славу. А может быть, чудовище убило колдовство кинжала.
Теперь я понимал, зачем кинжал нужен был Лузгашу и Вискульту. С его помощью они могли управлять пауком. Когда я отнял у них кинжал, они утратили эту возможность. Но надеялись, что, оставшись у меня, кинжал притянет Схильта. И не ошиблись в расчетах.
Я вспомнил мерзко ухмылявшегося Вискульта во время нашей встречи в Баксанской долине и понял, что он предвидел все: и появление паучат, расползающихся по нашей Земле, и выходящего на охоту Схильта.
На мокрой земле, среди отстреленных паучьих лап, я заметил серебряный цилиндр. Полагая, что серебро не может заключать в себе чего-то скверного, я поднял трубку и обнаружил, что она представляет собой контейнер. На нем дурно прописанными эльфийскими рунами начертано: «Призраку». Стало быть, мне. Привет от Вискульта.
В другом мире я, возможно, не спешил бы откручивать крышку, ожидая взрыва. Но здесь порох не взрывался, детонаторы не работали, поэтому я задержал дыхание и снял крышку. Внутри лежал обычный свернутый в трубочку листок бумаги.
Осторожно, двумя пальцами, опасаясь действия контактного яда, я выудил листок. Похоже, чистый. На листке все теми же рунами было написано:
«Уверен, Лунин, Схильт поймал тебя живым и только слегка потрепанным, как я ему приказывал. Не спеши дрожать и бояться — страшное впереди. Ты нужен мне и моему повелителю. Склонись перед пауком и громко произнеси: «Валаш камадаш дэх». Это означает, что ты готов подчиниться. Схильт укусит тебя, но сделает это ласково, погрузив в сон. И очнешься ты при дворе повелителя. Если не выскажешь формулу покорности, тебя ждут страшные мучения от яда.
Знаю, что ты из светлых. Вы боретесь до конца. Поэтому не бросайся на Схильта с голыми руками. Хитин его крепче стали, сам он мощнее слона. Берегись его, ибо он ужасен, а яд его разнообразен и способен сломить любого».
— Что там у тебя? — заинтересовался Гайдук.
До этого он пробовал раскрошить кинжалом паучьи лапы. Кинжал зазубривался, но Гайдук не оставлял попыток. Занятие его увлекло. Солдаты и отец Фома наблюдали за нами с ужасом. Приблизиться они боялись.
— Письмо с того света, — усмехнулся я.
— От дохлого паука? — уточнил Гайдук.
— От его пока что живых друзей.
— Интересные у вас способы переписки.
— Да. Меня самого удивляет.
Я чувствовал, что действительно удивлен. Но не тем, что Вискульт оставил мне записку, привязанную к лапе паука. Разумно было предположить, что мы со Схильтом рано или поздно встретимся. Если я одержу победу, то найду контейнер с письмом. А если бы паук поймал меня, его, очевидно, запрограммировали каким-то образом передать прикрепленный к лапе контейнер.
Меня удивляло, зачем Вискульту вообще понадобилось писать мне? Если я во власти паука, он утащит меня, куда захочет, независимо от моего желания. И укусит так, как ему понравится. А Вискульт — не такой добряк, чтобы беспокоиться о том, комфортно или некомфортно я проведу минуты плена. Да еще тратить на это столько усилий и серебряный контейнер. Стало быть, он не исключал возможности, что письмо я все-таки сниму с дохлого паука. И прочитаю его.
Но какую бесценную информацию несет корявая записка? Попытка грубой лести, нелепое требование склониться перед пауком и произнести ритуальную фразу «Валаш камадаш дэх». Больше — ничего. Одно словоблудие…
Пожалуй, именно в заклинании все дело. Я запомнил его с первого взгляда и не удержусь от того, чтобы исследовать. Тогда, когда попаду в Большой мир, где работают заклинания. Скорее всего, это заклятие даст знать Вискульту, что я появился. Или натворит других бед. Нужно постараться забыть его навсегда. Только стоит ли? Может быть, в нем есть что-то полезное? Может быть, с его помощью я смогу разрушить какие-то темные чары?
Вискульту удалось внести в мою душу смятение. Я приказывал себе забыть слова заклинания, но тут же повторял про себя «Валаш камадаш дэх». И думал: «А, может быть, попробовать?»
На следующий день я уже читал лекцию по истории физики студентам Краснодарского университета. Слушали они меня невнимательно. Ждали возможности задать вопросы. Потому что гораздо больше их интересовало, как я расправился с пауком, где учился магии, долго ли изучал рукопашный бой и что за порядки существовали на Земле восемьсот лет назад. Аудитория на двести мест была забита до отказа. Приехавшие из других вузов студенты стояли и сидели в проходах.
Поскольку все составленные мной планы рухнули в первый же день, я решил строить занятия по принципу вопросов и ответов. Вопросы задавали по очереди. Удачные вопросы встречались ропотом одобрения, малоинтересные освистывались. На кое-какие вопросы я отказывался отвечать, ссылаясь на слабое знание предмета. Кое о чем умалчивал, дабы не искушать студентов.
