От горцев трудно было узнать что-то новое. Многие даже не слышали о бунте и свержении княжны Валии. Понятное дело, что и других вестей из Бештауна у них не было. Может быть, они узнают о смене власти через месяц, когда глава семейства поедет продавать в город овечью шерсть и мед. На их жизни переворот в ближайшее время не должен отразиться…
А нам нужна была информация. Надежды княжны на то, что ей удастся собрать ополчение, стремительно таяли.
На их жизни переворот в ближайшее время не должен отразиться…
А нам нужна была информация. Надежды княжны на то, что ей удастся собрать ополчение, стремительно таяли. В нескольких аулах можно было взять с собой одного-двух юнцов, едва умевших управляться с луком и мечом. Но сейчас они были бы только обузой. К тому же не все родители хотели отпускать детей из дому — даже на службу в княжескую гвардию, хотя попадались и такие, кто готов был сделать для правительницы все. Здесь чтили князей.
Кому-то нужно было поехать непосредственно в Бештаун, вид на который открывался нам с высоких холмов, и разузнать, как идут дела, что слышно нового. Под кем-то я понимал себя или Варда Лакерта. Эльфия почему-то считала, что она тоже может участвовать в разведывательной вылазке. И Валия, если на то пошло, думала так же.
Мне бы не составило никакого труда пробраться в город и прояснить обстановку. Но оставлять девушек на Варда я боялся. Ему не хватало боевых навыков и умения прятаться. Так же, как и Валие с Эльфией. Они то и дело норовили выехать на дорогу, заночевать где-нибудь в большой многонаселенной деревне и готовы были взять с собой всякого, кто к ним просился. Без меня они непременно бы это сделали в первый же день, а на второй на них вышли бы лазутчики Лузгаша. Я не верил в то, что разведка нашего противника бездействует. Напротив, по моим расчетам, она должна была заниматься интенсивными поисками. Несмотря на скрытность, мы много где засветились.
Я все надеялся, что Валия поймет абсурдность наших блужданий по горам и лесистым долинам и примет решение уйти в Славное государство, если, конечно, через кавказские перевалы еще можно прорваться. Но княжна не собиралась отступать.
На пятый день наших скитаний я сказал:
— Если вы хотите, мы пойдем в город все. Именно пойдем. Лошадей придется бросить. Четверо оборванцев, искателей приключений, молодых людей из дальних аулов, жаждущих денег и славы, — это одно. Всадников сразу заметят и узнают.
— Хорошо, — на удивление легко согласилась Валия.
— Когда я собью в кровь ноги, ты понесешь меня, — предупредила Эльфия. — Я — девушка из хорошей семьи и привыкла ездить верхом, а не ходить пешком.
— Ты можешь остаться здесь, — вполне серьезно сказал я. Мне было не до шуток. — Или уйти в Славное государство. За него Лузгаш возьмется нескоро. Как я понял, ему нечего противопоставить паровым пулеметам. В ближайшие несколько лет Лузгашу не взять перевалы, которые наверняка защищены наилучшим образом.
— Я тебя с удовольствием понесу, — ехидно улыбнулся Вард.
— Как бы после этого кому-нибудь не пришлось нести тебя, — предупредил я молодого вора.
Эльфия — красавица, каких поискать, и в неуклюжей шутке Лакерта могла быть доля истины. Я изложил свой план:
— Зайдем в город со стороны частных владений. Поднимемся к Провалу. Не думаю, чтобы Лузгаш занял дворец прежней правительницы.
— Почему? — удивилась Валия. — Лучше дворца в Бештауне не сыскать.
— Лузгаш не займет твой дворец потому, что тогда даст понять всем, что он узурпатор. А он, во всяком случае пока, стремится выглядеть благодетелем. В твоем дворце, как я полагаю, живет регент Заурбек. И его охраняют несколько десятков воинов из Луштамга. Но не более того. Потому что этот предатель нужен Лузгашу лишь временно.
— Может быть, поселимся в наших бывших апартаментах? — спросил Вард. — То, что ты говоришь, звучит так заманчиво…
— Все может быть, — отозвался я, словно не заметив звучавшего в его голосе ехидства.
— То, что ты говоришь, звучит так заманчиво…
— Все может быть, — отозвался я, словно не заметив звучавшего в его голосе ехидства. — Впрочем, такие хорошие апартаменты вряд ли пустуют. Но в развалинах над Провалом мы вполне сможем расположиться.
Наш разговор происходил у северных отрогов Бештау. И когда я уже собирался повернуть коня, чтобы отправиться вокруг города, Валия сказала:
— Подожди. Я не знаю, понадобится нам или нет… Одним словом, нам ведь нужны деньги?
— У меня есть кое-что, — заметил Вард. — Золотых сто на местный счет. Я ссужу княжне любую сумму из этих средств и даже отдам все.
В подтверждение своих слов Лакерт достал из кармана несколько мягких переливающихся банкнот и пошуршал ими. Я узнал китайские юани, печатающиеся на шелковой бумаге. У Барда были не самые мелкие купюры. Оставалось только догадываться, откуда у него появились местные деньги. Но сейчас было не время выспрашивать.
— И у меня несколько монет, — объявил я. — Я отдам их даром.
— А у меня вообще ничего нет, — призналась Эльфия. Княжна нахмурила брови:
— Я говорю не о деньгах на карманные расходы. Нам ведь нужно собирать армию. Потребуется кормить воинов, платить им, покупать снаряжение и оружие. Возможно, выплатить какие-то суммы отцу Кондрату. Без его гвардии нам с захватчиками не справиться.
— Да, — согласился я. — У нас таких денег пока нет. Это проблема.
— Это не проблема, — заявила Валия. — Потому что деньги есть у меня.
Лакерт окинул княжну проницательным взглядом вора, выискивая потайные карманы или спрятанный под плащом мешок с золотом. Ничего похожего у девушки не было. Более того, полагаю, что у нее с собой вообще не имелось ни одной монетки — из дворца ей пришлось бежать в большой спешке.
— Я вот только думаю: продать алмаз или посетить отцовское хранилище? — продолжала Валия.
— Какой алмаз? — заинтересовался Вард. — Я знаю толк в алмазах. Те, что преподнес вашему высочеству бродяга Трксн, — все до одного пустышки. А сам Трксн — старый жулик. Лузгаш дал ему заколдованные хрустальные стразы. Подделки, хоть и качественные.
— Я не настолько глупа, чтобы соблазниться стекляшками, — сердито бросила Валия. — У меня есть свой алмаз. Настоящий.
Княжна достала из-под кофточки тяжелую золотую цепочку, на которой висел огромный сверкающий алмаз, слегка отливающий голубым и зеленоватым цветом.
— Я всегда ношу его с собой. Он называется «Граф Орлов». Его сверкание способно ослепить даже орла…
У меня перехватило дыхание. Не потому, что алмаз был большим, сверкающим и сказочно дорогим. На своем веку я повидал много самоцветов, и среди них встречались действительно красивые и ценные камни. Но «Граф Орлов»! Камень, о котором я слышал еще в детстве…
— Неплохой камушек! — воскликнул, потирая руки, Вард. — Несколько тысяч золотых — однозначно…
— У меня была марка с его изображением, — зачем-то сказал я. — Из серии «Алмазный фонд».
— Какая марка? — не поняла Валия. — Какой фонд?
— Почтовая марка.
Я в детстве собирал марки. Твой алмаз — не просто дорогой камень. Его история простирается в прошлое на пару тысяч лет! И назван он так по имени одного из владельцев — орлы и орлиная зоркость здесь вообще ни при чем. Алмаз был найден задолго до Катаклизма, в Индии. Какое-то время изображал глаз в статуе Брахмы, но был украден то ли французским, то ли английским солдатом, который притворился, будто исповедует индуизм. После нескольких перепродаж его заполучил армянский купец, который за четыреста тысяч рублей и пожизненную пенсию продал камень русскому графу Орлову. Тот преподнес его императрице Екатерине Второй. Правда, дорогой подарок так и не смог вернуть Орлову благосклонность Екатерины… Императрица велела вставить алмаз в золотой скипетр русских императоров — символ государственной власти, использовавшийся во всех официальных государственных церемониях. После гибели правящей династии он был изъят оттуда и помещен в хранилище Оружейной палаты, демонстрировался на выставке «Алмазный фонд»… Откуда он у тебя, княжна? Хотя, конечно, откуда он у тебя — понятно. Фамильная драгоценность. Но как он попал в княжеский дом Бештауна?
Все с интересом воззрились на княжну. Дворцовые тайны, интриги и рассказы о сокровищах интересуют даже тех, кто не имеет ко всему этому никакого отношения.
