Подобно огромной скале возвышалась над садами трехэтажная громада университета. Главное здание было построено уже после Катаклизма, около двухсот лет назад, и поражало тяжеловесностью и монументальностью.
Где-то в садах прятались одноэтажные домики студенческих общежитии. За университетом, ближе к реке, среди лугов и пастбищ стояли здания лабораторий. На небольшом удалении от садов располагались домики преподавателей и научных сотрудников. В одном из пустовавших коттеджей нас и разместили.
По сравнению с апартаментами при дворце княжны профессорский домик приятно радовал уютом.
По сравнению с апартаментами при дворце княжны профессорский домик приятно радовал уютом. Здесь был водопровод и работала канализация, хватало керосиновых ламп, отлично действовала вентиляция — керосинового чада от ламп практически не чувствовалось. Простую, функциональную мебель нельзя было назвать роскошной, но она оказалась очень удобной.
Касым, как мой ординарец, поселился в маленькой комнате, я — в большой. Еще в домике имелась гостиная и крохотная кухонька. Предполагалось, видимо, что обедать его обитатели будут в трапезном зале университета. Там имелся огромный зал для студентов и несколько маленьких залов для профессоров и научных сотрудников, по какой-то причине желавших уединиться. Кормили всех из одного котла.
О расписании завтраков, обедов и ужинов рассказал нам ректор. После этого он пожелал нам спокойной ночи и удалился по освещенной луной тропинке между каштанов. Несмотря на последние жутковатые события, происходившие в его университете, Порфирий Петрович, как видно, не боялся ничего. И ходил без оружия…
Кучер отправился на конюшню — задать корма лошадям и устроить их на ночлег. Карету мы собирались отправить обратно в Бештаун. Что ей здесь простаивать?
Почта сейчас работала отлично, когда мы соберемся обратно, то сможем ее вызвать, если пошлем депешу дня за три до нужной даты. А если нет, то до перевала можно добраться на рейсовом дилижансе. Мне, как кавалеру рубинового креста, проезд бесплатный.
Еще я намеревался купить велосипед себе и Нахартеку, обучить его ездить и не мучить бедных лошадок всякий раз, когда нам нужно будет куда-нибудь поехать. Касым велосипед хотел, хотя и боялся его больше, чем я в свое время лошади. Где это видано — катиться и не падать на двух колесах? Занятие для циркача, а не для воина…
При свете дня сады вокруг университета смотрелись просто идиллически. Пели птицы, совершали утренние пробежки студенты и профессора. Как заранее было условленно с ректором, Касым Нахартек отправился на технический факультет, чтобы пройти тестирование для последующего обучения, а я пошел в лабораторию физико-математического факультета, к профессору Слуцкому, исследовавшему мой кинжал.
Именно вокруг лаборатории физмата происходили в последнее время странные вещи. Именно студенты и лаборанты этого факультета становились жертвами несчастных случаев.
Профессор Слуцкий оказался низким сгорбленным старичком. Руки у него были какие-то корявые, глаза — желтые, горящие. Впрочем, относительно «старичка» я, пожалуй, поспешил. Слуцкому было едва за шестьдесят, но седая борода и сутулость старили его как минимум лет на десять.
— Рад видеть, Сергей, — тепло приветствовал меня профессор.
— И я рад знакомству, Поликарп Тимофеевич, — поклонился я. — Наслышан.
Действительно, Степанов уже рассказывал мне о физике, внесшем большой вклад в строительство паромета и работающем над еще более грозным оружием. Слуцкому, похоже, было приятно, что я знаю о его трудах. Но он старался этого не показывать.
— Пойдемте в лабораторию, — предложил профессор.
В обширном помещении уже работали несколько студентов. Двое молодых людей крутили ручку устройства, напоминающего электростатическую машину. Еще один возился рядом с какой-то прозрачной трубкой.
— Не останавливаем работу ни днем ни ночью, — с гордостью заявил Слуцкий. — Пытаемся восстановить квантовый генератор.
— Восстановить из чего? — переспросил я.
— Из небытия, — объяснил профессор.
— Ведь некогда человек создал лазеры. Потом началась эта карусель, мир полетел в тартарары… А физические законы изменились незначительно. Стал другим только характер химических взаимодействий, что привело к торможению процессов горения, случилось что-то с сильным взаимодействием 1 , но ведь свет светит так же, как и светил, и радиоволны распространяются по-прежнему…
(Сильное взаимодействие, радиус действия которого порядка 10 — 15 м, отвечает за протекание ядерных реакций. Ядерное взаимодействие — одно из разновидностей сильного.)
— Вот как? — заинтересовался я. — Мне казалось, что с радиоволнами что-то не так и приемники больше не работают…
Слуцкий посмотрел на меня с плохо скрываемым превосходством:
— Господин Степанов характеризовал вас как физика. Более того, как человека, который может что-то рассказать нам. Куда, скажите на милость, могли подеваться радиоволны, когда свет никуда не делся? Это ведь одно и то же…
— Надеюсь получить ответ на этот вопрос, — улыбнулся я.
— А я и сейчас заявляю: радиоприемник может работать и работает, — уверенно заявил Слуцкий. — Только пользы от него никакой. Фон естественных помех на всех диапазонах такой, что заглушить его никак нельзя.
— И что дает помехи? — спросил я. — Где находится источник радиоизлучения?
— Не берусь определить. А приемник даже могу продемонстрировать. Константин! — позвал профессор студента, работающего с прозрачной трубкой.
Юноша обернулся, и я обнаружил, что лицо его обезображено лишаем во всю щеку.
— Продемонстрируй нашему гостю приемник, — попросил Поликарп Тимофеевич.
Студент принес коробочку с наушниками. С некоторыми сомнениями (ведь наушниками наверняка пользовался Константин, а я не хотел бороться с лишаем) я надел их и услышал несмолкаемый треск.
— Вот, — гордо заявил профессор.
— Здорово, — кивнул я. — А как работает схема? Законы Ома ведь тоже не действуют.
Желтые глаза Слуцкого загорелись прямо-таки сатанинским огнем.
— Не действуют?! Заблуждения невежд из далекого прошлого. Из мрачных веков застоя после Катаклизма. Законы Ома никуда не делись. Иван и Терентий наглядно вам это продемонстрируют. Вот только постоянное стекание заряда и короткие замыкания из-за изменения сопротивления среды — как проводников, так и диэлектриков, — делают использование любой электрической техники, начиная от генераторов и обычных лампочек и заканчивая легендарными компьютерами, невозможным. Но мы создадим другую технику, приспособленную к новым законам!
Высокий Иван, густая светловолосая шевелюра которого находилась в полном беспорядке и стояла дыбом от работы с электрической машиной, вдруг подскочил ко мне и энергично закивал.
— Иван немой, — коротко пояснил Слуцкий. — А голова светлая. Только на третьем курсе, а уже подумывает о защите диссертации. Я считаю это реальным.
— Да, да, — кивнул я, приглядываясь к Терентию. После знакомства с самим профессором и его студентами я невольно искал, какие физические недостатки могут быть у него. Взглянув на руки юноши, я отметил, что он скорее страдает определенными излишествами. На руках Терентия было по шесть пальцев.
