Наши солдаты у Врат серьезно беспокоились. С дирижаблей было видно, как воины Лузгаша сколачивают большие деревянные щиты, разбивая повозки, и укрепляют их войлоком, в котором должны были застревать пули. Под зашитой этих щитов вполне можно было преодолеть солидное расстояние, защищаясь от огня из парометов.
Нельзя сказать, чтобы это зрелище порадовало меня. Если луштамговцам удастся подойти вплотную к парометам, они задавят нас числом. Придется или героически погибать, или уводить дирижабли. Инженерная мысль в армии Лузгаша работала. Прошло всего несколько дней после знакомства врагов с нашим секретным оружием (стрельба в посольстве Славного государства в Бештауне не в счет), как они отыскали реальное противодействие.
Конечно, мы быстро придумали, что противопоставить их инженерной находке. Это были бутылки с зажигательной смесью, которая должна была подпалить войлок и сделать передвижение под пылающим и дымящимся щитом невыносимым. Но сейчас у нас не было горючего и бутылок. Оставалось надеяться на слезоточивый газ.
К счастью, на подмогу нам подошел «Орел» с генералом Юдиным на борту. Мы сняли паромет со скалы и вновь поставили его в гондолу дирижабля. На «Ласточке» и на «Ястребе» отправили к основным силам всех солдат, занятых прежде на перевозке угля и прочей черной работе. Для парометов трех боевых дирижаблей все равно было мало горючего и боеприпасов, а в «Ласточку» все солдаты не могли поместиться. Да и отпускать без прикрытия невооруженный дирижабль, идущий на малой высоте, мы опасались.
Ночью лагерь Лузгаша не спал. Стучали молотки, скрипели колеса, ругались люди. А утром к нашим позициям вышел сам повелитель Луштамга. Он шел пешком, в сопровождении гвардейцев, каждый из которых вел пленника с удавкой на шее.
— Доброе утро, — приветствовал нас Лузгаш, обратив лицо к самому большому из дирижаблей — «Орлу». Поскольку и я, и дьяк Фалалей дежурили на «Соколе», я подал своему глашатаю знак, и тот возгласил:
— Говори, что хотел. Лузгаш.
— Я довожу до вашего сведения, как и какие войска будут проходить через Врата, — заявил он, оборачиваясь в сторону нашего дирижабля. — Слушайте!
Я предостерегающе поднял руку:
— Стоп! Почему ты решил рассказать об этом сам? До сих пор ведь ты боялся, что тебя убьют?
— Я не боялся, а проявлял разумную осторожность.
А говорить сам буду потому, что никому ничего нельзя доверить. Извратят и изолгут. Думаешь, по моему приказу творились все жестокости в этой стране?
— Думаю, да, — тихо сказал я, не поворачиваясь к глашатаю. У нас с Фалалеем был договор, что он будет кричать только то, что я говорю, подав при этом специальный знак.
— Первыми пройдут копьеносцы на верблюдах. Вторыми — три сотни моей лучшей конницы. Затем — я сам с приближенными и слугами. Затем — пехота. Потом — слоны и опять конница. Последним пойдет отряд, сторожащий сейчас триста ваших пленных. В нем пятьдесят человек. Не так много, и я опасаюсь предательства — не перебьешь ли ты моих людей, когда они останутся в меньшинстве?
— Нет, — ответил я.
В это время огромная тень заслонила солнце. Поглощенный разговором с Лузгашем, я перестал обращать внимание на происходящее вокруг и едва не шарахнулся в сторону. Но ничего страшного не произошло. Просто вплотную к «Соколу» подошел «Орел», с которого по штормовому трапу спустился на наш дирижабль генерал Юдин.
— Старика-мага отпускать нельзя, — сквозь зубы процедил он. — Это самый опасный человек в его воинстве.
— А что мы можем сделать? — спросил я.
— Посадить снайпера на скале, — ответил генерал.
— И нарушить слово?
— Не хотелось бы, — вздохнул Юдин.
— Пусть идут. Чувствую, сюрпризов нам еще хватит. Юдин склонил голову и отошел на несколько метров.
— О чем вы там шепчетесь с наймитом вашего могущественного союзника? — подозрительно спросил Лузгаш.
— Генерал хочет наложить на ваше войско контрибуцию. Но мне почему-то кажется, что платить вам нечем.
— Нечем, — тут же согласился Лузгаш.
— Однако я полагаю, что кое-что вы награбили. Поэтому ни одно вьючное животное за Врата не пройдет. Лузгаш задумался.
— Эй, Лунин, а мы ведь умрем с голоду без припасов, — выдавил он через некоторое время. — И будем вынуждены грабить мирное население стран, через которые пойдем домой. Нехорошо!
— Не вешай мне лапшу на уши, — ответил я. — Деревенским простачкам будешь рассказывать о долгой дороге домой. Когда войска окажутся за Вратами, твои маги переправят войско в Луштамг максимум за два часа. Не оголодаете.
— Ты слишком хорошего мнения о моих магах, — вздохнул Лузгаш. — Им понадобится по меньшей мере три часа. Ну ладно, убедил. Движение начинается. Добычу мы оставим. Откройте ворота!
— Пусть твои люди ломают стенку, преграждающую дорогу, — предложил я. — Но помни — любой подвох, и мы начнем стрелять. И не только стрелять. Зачем вы мастерили щиты?
Лузгаш почти стыдливо опустил глаза:
— Да так, на всякий случай. Нужно иметь в запасе несколько вариантов.
— Я рад, что вы выбрали самый разумный, — кивнул я и отошел к паромету. Больше разговаривать было не о чем, а наши действия должны быть красноречивее слов.
Огромные верблюды с пеной на губах неслись по камням, чтобы исчезнуть во вспышке света. Всадники хлестали животных короткими кожаными кнутами. У некоторых верблюдов были подозрительно большие седельные сумки. Но не мог же я приказать досматривать каждое животное? Нам нужно было, чтобы Лузгаш как можно быстрее убрался восвояси.
У некоторых верблюдов были подозрительно большие седельные сумки. Но не мог же я приказать досматривать каждое животное? Нам нужно было, чтобы Лузгаш как можно быстрее убрался восвояси. И тогда мы выстроим здесь мощное укрепление, поставим парометы и не пустим в наш мир никого, кто идет сюда со злом…
Подумав это, я понял, что слишком размечтался. Зла достаточно и в нас самих, незачем приносить его на Землю из-за Врат. Отец Кондрат наверняка не даст княжне парометы. Потому что тогда она сможет освоить их производство, секрет может уйти в Китай или в Индию, а оттуда — к туркам. Нужно ли это митрополиту Славного государства? Конечно нет! Поэтому Валия должна будет просто построить хорошую крепость, которая прежде была не нужна. Ведь из-за Врат приходили только оборотни, а они могли невидимками проскользнуть мимо стражи. Непосредственно возле Врат их магия каким-то образом действовала…
Конники ехали по четыре в ряд. Три сотни прошли на удивление быстро. А потом к Вратам двинулись щитоносцы. Под прикрытием больших щитов шли Лузгаш и его приближенные. Они скрылись во Вратах, опасаясь удара в спину. А после их исчезновения начал беспокоиться я. Не бросятся ли на нас остатки воинства Лузгаша? Не выполнят ли тайный приказ господина?
Но нет, пока пешие и конные отряды ломились во Врата с утроенной силой. Пусть. Чем больше их пройдет, тем легче будет удержать ущелье. Танки теснили армию Лузгаша. В бинокль я уже видел дым из труб. Наши войска занимали ущелье, наступая на пятки уходящему вражьему воинству.
Катапульты, баллисты и осадные орудия враги бросили.
Возвращаться налегке было быстрее.
Наши дозорные внимательно отслеживали, кто ехал в строю врагов, что вез каждый солдат Лузгаша. На седле перед одним из всадников наблюдатель заметил девушку.
