— Стоп! — закричал он.
— Стоп! — громогласно повторил дьяк Фалалей. — Всем замереть!
Воинство Лузгаша продолжало напирать, и один из парометов ударил по камням обочины. Солдат обсыпало каменной крошкой, и они наконец остановились.
— Что за девушка у тебя на седле? Куда ты везешь ее? — прокричал Фалалей.
Косматый воин метра под два ростом, естественно, понял, что обращаются к нему.
— Это моя жена. Едет со мной в Луштамг, — гаркнул он. Девушка кивнула, но как-то слишком затравленно.
— Пусть сойдет с коня и отойдет в сторону, — приказал я.
— Я не брошу жену! — взвыл всадник.
— Пусть отойдет, — повторил я. — Ты на прицеле. Если будешь сопротивляться — стреляем. Когда она скажет, что согласна идти с тобой по доброй воле, мы отпустим ее.
Косматый спихнул девушку с седла. Та медленно пошла в сторону. Оказавшись немного дальше, она ускорила шаг, а потом со всех ног кинулась к нашим парометам.
— Я не хочу быть с ним, — задыхаясь, прокричала она. — Обещал сделать меня своей пятой наложницей. Я останусь дома! Он держал нож у моего сердца!
— Стрелять? — равнодушно поинтересовался снайпер с винтовкой.
— За обман в военное время кара одна — смерть, — сурово заявил Юдин.
— Он меня не обижал, — всхлипнула девушка. — Пусть идет…
— Не стрелять. Идите дальше, — прокричал я. И тихо добавил: — Дозорным удвоить бдительность.
— А вы проследите за этой дамочкой, — приказал Юдин солдатам. — Может быть, у нее кинжал под платьем.
— Маловероятно, — заметил я. — Но бдительность не помешает.
Замыкал колонну вражеских войск всякий сброд. Коротышки, которые мало походили на людей и, возможно, людьми и не являлись. Существа со странным серым цветом кожи, которых тоже трудно было назвать людьми — во всяком случае, известной на Земле расы. И всякое отребье с тусклыми, плохой работы саблями и даже с обычными дубинами, утыканными гвоздями. Похоже, слава о мощи войска Лузгаша была преувеличенной. Но в мире, откуда он пришел, сила войска определялась прежде всего силой сопровождавших его магов. Они могли сделать так, что и пеший отряд с дубинками побил бы прекрасно вооруженную кавалерию.
Наконец остались только триста пленных, стоявшие в сторонке от дороги, на ровной скальной площадке, и пятьдесят солдат в доспехах, с волчьими хвостами на шлемах. Их предводитель, высокий воин в огромном шлеме с рогами и обнаженным двуручным мечом темного цвета, помахал мне рукой. Я приказал подвести дирижабль ближе.
— Лунин! — закричал предводитель с акцентом. — Мы хотим сдаться тебе! Меня зовут Зген Сибар, и я говорю за всех!
— Вы хотите сдаться мне? — удивился я. — Я здесь не командую. Сдавайтесь княжне Валие или генералу Корнееву. Но откуда у тебя и твоих людей такие странные желания, Зген Сибар? Мы ведь вас отпускаем.
Воин снял рогатый шлем, обнажив полуседую голову, и ответил:
— Мне кажется, ты не будешь варить нас в масле, как обещал нам Лузгаш. Я слышал, это очень неприятная процедура. Я хотел бы получить гарантии, что мы умрем от честного клинка. Или от пули.
— Нет, нет, постойте! Почему вы не хотите оставить пленных и уйти? Мы действительно вас не тронем.
Предводитель последнего конвойного отряда тяжело вздохнул:
— Мы не родные по крови Лузгашу. Из другого мира. Поэтому он и оставил нас стеречь пленных. Приказал, когда пройдет армия, порубить их в капусту. И прорываться во Врата. Но мы не будем этого делать.
— Похвально, — кивнул я. — А почему вы не можете просто уйти?
— Он казнит нас каким-нибудь изощренным способом, — сказал Зген Сибар. — Лузгаш надеялся, что мы выберем легкую смерть под пулями. Но мне и моим воинам претит убивать пленных. За такие дела мы обретем плохое посмертие.
— Не попадете в рай?
— Скорее, попадем в ад. Впрочем, ты не поймешь. У нас свои верования.
Я уважительно склонил голову. Человек, который придерживается определенных принципов, заслуживает уважения. Какими бы ни были эти принципы.
— Почему же вы не бросились на Лузгаша и его свору? Он заставлял вас заниматься неблаговидными делами, а смерти вы, как я вижу, не боитесь…
— Ты видел Вискульта? — спросил Зген Сибар. — Он хорошо умеет работать. Я и сейчас дрожу при мысли о том, что можно напасть на Лузгаша или его солдата…
Ясное дело — магическое внушение трудно преодолеть. Все войска Лузгаша зомбировались. Но все равно он опасался предательства…
— Бросайте оружие, — приказал я. — Принимаю вашу сдачу. Но если выяснится, что кто-то из вас совершил здесь большие злодеяния, он пойдет на каторгу. Остальные пока отправятся в исправительные лагеря.
Остальные пока отправятся в исправительные лагеря.
Воины последнего отряда Лузгаша начали бросать на землю клинки, снимали панцири и шлемы. Идти по этапу лучше будет налегке — опытные воины прекрасно это понимали. Я подумал, что контрразведчики отца Кондрата вполне смогут проверить этих людей. И поступить с ними соответственно их прежним деяниям и образу мыслей. Ведь даже если тебе довелось служить под началом негодяя, это не значит, что ты полностью пропащий человек.
Между тем в прямой видимости показались дымки танковых труб. Машины с пыхтением и скрежетом взбирались в гору.
Впереди на резвом коне гарцевал Салади. За ним на мощном тяжеловесе ехал генерал Корнеев. Валия сидела на броне одного из танков. Видно, уход за ранеными отнял у нее последние силы. Чтобы княжна не села на коня? Я глазам своим не верил.
Корона по-прежнему венчала голову девушки. Самоцветы сияли под ярким высокогорным солнцем.
Танки выстроились в линию, взяв под прицел Врата. Как только оттуда кто-то появится, они откроют огонь. Когда будет выстроена стена, таких экстренных мер принимать не придется. Можно будет сначала рассмотреть, с добром или с худом явился пришелец.
Солдат Лузгаша из последнего отряда связали и увели. Пленные побрели по ущелью вниз сами — питаться, лечиться, отдыхать.
— Вот мы и очистили свою землю, — вздохнула Валия, отыскав меня глазами в толпе. Она подошла поближе, хотела, кажется, обнять, но не решилась на такое нарушение протокола на глазах у подданных. — Спасибо тебе, Сергей!
— Рад, что мы смогли спасти многих, — ответил я дежурной фразой. Я действительно был рад, но в этом ли дело? Еще больше я устал, но кому пожалуешься в чужой стране, в чужом времени, с чужими людьми? А работы предстояло еще очень много…
— Спасибо всем. Никого из вас я не забуду! — воскликнула княжна, обращаясь к своим ополченцам и гвардейцам отца Кондрата.
Дружный рев одобрения был ей ответом.
Я знал, что княжна забудет многих. Кое-кого она даже не видела во время боев. Но, прогнав скептические мысли из головы, я попытался предаться всеобщему ликованию. Это было гораздо приятнее.
Каменщики Славного государства, непревзойденные специалисты своего дела, немедля приступили к возведению стены и мощных чугунных ворот перед Вратами. Чем скорее — тем лучше. Для прочих же на живописной поляне у бурного Баксана начали готовить грандиозный пир.
Пиров и банкетов в честь победителей будет еще много. Гораздо больше, чем может себе позволить разоренная бештаунская земля. Но для выживших жизнь должна продолжаться. И сейчас каждый — даже тот, кто несколько часов назад был в плену, — мог ощутить радость освобождения. Великого и легкого освобождения от ненавистного врага.
