— Заплатишь золотом? — спросил я.
Бен-Али молча поднялся и скрылся во внутренних покоях. Вернувшись, он по одной выложил на стол десять тяжеловесных китайских золотых юаней.
— Кони твои, — сказал я негру, сгребая монеты. — Собери мне хороший обед на шесть человек. Без вина. Хозяин трактира ухмыльнулся:
— Ты умеешь вести дела, Серго. Неужели тебя прикрывали целых пять человек? Да вы могли просто разграбить мой трактир…
— Не подавай мне таких идей, — ухмыльнулся я в ответ.
— На какую сумму приготовить обед?
— Давай готовый, какой есть. Сколько стоит хорошая порция?
— Динар с человека.
— Думаю, мы сойдемся на трех динарах?
— Конечно. — Бен-Али показал ослепительно-белые зубы. — Гассан, собери обед на шесть человек в корзину. Без вина и пива.
Мальчишка, стоявший в некотором отдалении от нашего столика, умчался, сверкая розовыми пятками. Я с интересом отметил, что пятки у него гораздо светлее, чем темно-коричневые ноги.
— Твои товарищи мусульмане? — вновь обратился ко мне негр. Понятно, что такое умозаключение он сделал, когда я отказался от вина. Собственно, именно к этому выводу я его и подталкивал. Негру совершенно не нужно знать, с кем, куда и зачем я иду. Потому что информацию он перепродаст еще более охотно, чем моих коней.
— Некоторые, — уклончиво ответил я.
— Разменять тебе юань? — поинтересовался хозяин, видимо желая покончить с моими делами и перейти к другим.
— Не стоит, — ответил я, выкладывая на стол три динара из хранилища княжны. — Золото удобнее носить.
— Полновесная монета, — поцокал языком негр, рассматривая динары. Походе, они даже не были в ходу? Не иначе из клада? Приятно иметь дело с состоятельным клиентом! У меня вечно проблемы с разменной монетой… Может, разменять тебе еще золота на серебро?
— Не стоит, — мягко отклонил я его предложение. — У меня не так уж много серебра…
Негритенок притащил большую, укутанную тканью корзину.
— Ничего не беру с тебя за корзину и упаковку, — подчеркнул Бен-Али. — Дорожу каждым новым знакомым. Следующий раз обязательно приходи ко мне. И не только с лошадьми.
— Непременно, — пообещал я. — Если буду жив.
— Будь жив и здоров, — пожелал мне Бен-Али на прощание.
—
С корзиной за спиной я равнодушно прошел мимо холма, на котором расположились Вард Лакерт и девушки.
Выглядели мои спутники настоящими оборванцами, и меня это порадовало — мы хорошо замаскировались.
Девушки поняли, что нужно делать, и не кинулись ко мне с радостными криками. Может быть, их остерег опытный в воровском деле Лакерт. Подождав, пока я пройду, они побрели следом. А я, приметив уютную лесополосу, свернул с дороги.
Вблизи лесополоса оказалось не такой приятной. Земля была усеяна черепками, грязными тряпками, коричневой оберточной бумагой, яичной скорлупой и углями от костра. Пластиковые бутылки, полиэтиленовые пакеты и старые газеты остались в прошлом, но нравы путешественников не изменились. Те, у кого не было денег на обед у Бен-Али, останавливались в леске перед городом и не слишком заботились о том, чтобы оставить место чистым.
Мы не поленились пройти дальше. По мере удаления от дороги лесополоса становилась все чище. Там, где тракт скрылся из вида, было совсем чисто.
Я опустил корзину на землю. Догнавшие меня Валия, Эльфия и Вард с интересом заглянули внутрь. С утра все сильно проголодались. Руки Лакерта, когда он снимал полотно с корзины, слегка дрожали. Глаза девушек горели голодным блеском.
Основное блюдо составляло тушеное мясо с овощами. Оно лежало в шести грубо обработанных глиняных горшочках, заменяющих ныне привычную некогда пластиковую и стеклянную тару. Еще в корзине обнаружилось два небольших круга домашнего сыра, три десятка тонких пресных лепешек, бутылка с острым соусом и большой пучок разнообразной зелени. Судя по запаху, повара Бен-Али знали свое дело! Вкус нас тоже не разочаровал. Пожалуй, трактирщик действительно хотел иметь со мной дела в дальнейшем, иначе подсунул бы не такой хороший обед. А может быть, он испугался пятерых моих джигитов-мусульман.
Мы съели все мясо, все лепешки, весь соус и почти весь сыр. И после этого поняли, что идти дальше в ближайшие несколько часов не сможем. Отдыхать так близко от трактира было опасно, но что оставалось делать?
Каждый расположился, как мог. Я прилег на небольшом холмике, с которого была видна часть дороги. Одно мое ухо было прижато к земле, другое пыталось уловить дальние шумы, доносящиеся по воздуху. Тогда-то я первый раз и услышал очень странный топот.
В монастыре Лаодао нас учили, что человек должен пользоваться всеми органами чувств. Мы развивали слух, обоняние, учились на ощупь определять рисунок на монетах, читать тексты, выбитые и даже выцарапанные на стенах. Учитель Хуо особое внимание уделял умению слышать. Сам он был полуслепым и считал, что слух лучше всех других чувств и даже подчас лучше зрения. Ведь для того чтобы видеть, нужно иметь источник света, для того чтобы ощущать, нужно быть близко к объекту. Обоняние поможет тогда, когда ветер дует в нужную сторону. А слышать можно все и всегда — нужно только уметь слушать.
Так вот, такого топота я не слышал никогда прежде. По наставлениям Хуо, распознав совершенно незнакомый звук, нужно представить, что может его издавать. Сравнить со слышанными ранее. Отбросить неверные гипотезы и принять единственно возможную.
Я проделал все эти манипуляции. И перед моим мысленным взором встала очень странная картина: слон на очень длинных ногах, обутый в мягкие валенки. Похоже было, что слон хромал на правую переднюю ногу.
Представляя себе этого слона — черного, в желтую крапинку, с длинным извивающимся хоботом — я задремал.
В Бештауне было неладно. Окна многих домов слепо смотрели наглухо закрытыми ставнями. Рынки не работали. Немногие открытые лавки охранялись двумя-тремя дюжими молодцами. И, словно черная саранча, расползлись по улицам солдаты Лузгаша. Грязные, низкорослые, с немытыми и нечесаными волосами, воровато бегающими глазами.
На стенах домов и столбах висели плакаты на плохой серой бумаге — обращения к народу, подписанные Заурбеком.
Грязные, низкорослые, с немытыми и нечесаными волосами, воровато бегающими глазами.
На стенах домов и столбах висели плакаты на плохой серой бумаге — обращения к народу, подписанные Заурбеком. Регент предлагал всем вступать в добровольческие отряды и в отряды наемников. Первые отличались от вторых тем, что им полагались земли и процент с добычи, но жалованья добровольцам не платили. Наемникам платили приличное жалованье, а из награбленного им доставалось уже гораздо меньше. В таком разделении была своя мудрость — люди с разным темпераментом шли в разные отряды. Те, кто верил в удачу, — в добровольцы. Те, кто надеялся на устойчивый заработок, — в наемники.
Судя по тому, что зазывалы прельщали новобранцев богатой добычей, Лузгаш не собирался останавливаться в Бештауне. Куда будет направлен следующий удар? На Славное государство? На Китай? Еще одной привлекательной мишенью могла стать более близкая Индия, но туда добираться сложнее даже, чем в Китай. Высокие горы заслоняли эту богатую и многолюдную страну от княжества Бештаун. Путь в нее лежал через пограничные земли Китая или через земли, занятые турками. Но на пути в Индию с запада лежало и Славное государство, и турецкие эмираты, и многие южные княжества, во главе которых стояли отъявленные бандиты.
